Книга Сдавайся, это любовь…, страница 160 – Евсения Медведева

— Витя! – Люся бросилась обнимать сына, а ещё через минуту и вовсе забыла о потерянном конверте…

… Оказалось, что завтракать в кругу родных – это так приятно. Мамы пекли, жарили, отцы стучали, сверлили и изо всех сил пытались успеть к назначенному часу Х. С такой бригадой дом за неполные сутки уже стал напоминать не голую постройку из кругляка, а уютный уголок, в который хочется возвращаться. Да под эту суматоху Люська вовсе забыла о своих тревогах и подозрениях.

Моя девочка расцвела… Она со свойственной ей энергией бросилась создавать уют и распределять комнаты. Иногда даже приходилось останавливать её и напоминать, что из всех собравшихся беременная именно она, а мужчины всё-таки мы, и только тогда Люся отпускала тяжеленную стремянку и постыдно опускала глаза.

Родители, как могли, забалтывали жену, а Витька по команде разлил чайник чая на всю её одежду, разложенную на кровати, и даже удержался, чтобы не подмигнуть заговорщицки. Всё шло по плану. Друзья пошагово отчитывались о проделанном, корректируя меня по времени, когда можно выходить. И когда Доний дал последний сигнал, пришла моя очередь действовать.

— Милая, а пойдём погуляем? – шустро натянул белую футболку и вовремя перегородил дорогу жене, пробегающей из душа в гардеробную.

— Кирилл! Какой гулять? У нас полный дом гостей!

— Мам, иди уже гуляй, – зашипел Витька, уже в третий раз перетаскивающий диван со второго этажа на первый. – Выдохни, успокойся и возвращайся. И мы отдохнем от твоей неуёмной энергии.

— Тебе мать мешает, что ли? – вспыхнула Люся. – Вот, Чибисов! Видишь, что нас ждёт? Сначала ты его любишь, в жопку сладкую целуешь, а он потом прогоняет тебя. Да и в чём я пойду? Ты ж залил все мои вещи!

— Ну, хочешь, я дам тебе свои шорты? – продолжал юморить Витька, игнорируя мои намёки, что пора бы уже завязать. – Кстати, там сарафан в гардеробной висит. Его бабушка, видимо, успела повесить.

— Точно! Ладно, Чибисов, пойдем отсюда, пусть они выдохнут. А то даже неудобно, что все вторые сутки вкалывают на нашем участке, – Люся стянула полотенце с волос, взбила влажную вьющуюся гриву и скрылась за дверями гардеробной.

— Фух… – мы с Витькой отбили друг другу пятюню и разошлись по своим местам.

Люсёк собралась быстро, выпорхнула в белоснежном вязаном сарафане и миленьких босоножках. Без косметики она была как девочка. Моя девочка…

И мы пошли… Брели вдоль линии новой постройки, где уже вовсю обживались Королёвы, Керези и Царёв, а Доний временно перебрался в соседний посёлок «Вишнёвый», чтобы и его жена дышала свежим воздухом, пока Саня достраивает и для него резиденцию.

Новые дома были в одной стилистике со старыми постройками, не создавая конфликта. Все было чисто, светло и так уютно, что душа радовалась. А когда мы вышли из задней калитки на поле цветущего Иван-чая, Люся завизжала… Она собирала букет, пока цветы не перестали вмещаться ей в руку.

Остановились на холме, смотря, как на спокойной глади реки бликует солнце.

— Боже! Что там такое? – охнула Люся, рассматривая линию песчаного пляжа. К реке шла белоснежная ковровая дорожка, упирающаяся в понтон с цветочной аркой. А по обе стороны от неё были расставлены складные стулья.

— А ты как думаешь?

— Чи-би-сов… – простонала Люся, растерянно рассматривая совершенно пустую локацию. Она прижимала трясущиеся ладони к сердцу и смотрела мне в глаза с такой теплотой, что хорошо стало.