Книга Сдавайся, это любовь…, страница 156 – Евсения Медведева

— Чибисов! Угомонись! – визжала я, бегая вокруг новой бибики, как девчонка. – Мы с тобой только месяц как женаты, а ты уже превысил весь допустимый лимит трат и сюрпризов!

И это была чистая правда. Он с такой легкостью потворствовал моим дизайнерским фантазиям, не позволяя тратить ни копейки из своего кармана! Не держался за стерильность брутальной квартиры, не упирался, когда я завесила яркими портьерами комнаты, не психовал, когда полки ванной стали напоминать цветастую витрину косметического магазина, он просто любил. При любом удобном случаем…

— Ну, этот корабль, – Кирилл кивнул в сторону джипа. – Считай, что благодарность от Льва Саныча за реабилитированную репутацию, а твоя малышка… – Кирилл снова взмахнул рукой, и из черного мерина, припаркованного чуть поодаль, вышли Ксюша, Гера и улыбающийся Егорка. Мальчишка вытянул руку из ладони Сеньки и бросился ко мне.

— Спасибо, тёть Люсь…

— Это наша благодарность, Людмила Аркадьевна, – Герман был, как всегда, серьёзен, вот только глаза его сверкали, как начищенный самовар. – От чистого сердца.

— Спасибо, Люсен, – Сенька тоже обняла меня крепко-крепко и захлюпала носом. – Я так горжусь, что у меня такая подруга!

— Так, всё, – Кирилл бросил Керезю ключи от машины, подхватил меня под локоть и потащил. – Нам пора, Люсенька. Пора…

— Куда?

— Анечка нам запретила летать, но ездить в комфортабельной новенькой машинке не запрещала, поэтому нас ждут превосходные выходные!

И эти слова оказались чистой правдой. Мы вырвались из душного загазованного города, петляя по извилистым дорогам нашей страны, потерялись в густых лесах, провожали алые закаты и встречали золотые рассветы, путающиеся в полях колосящейся пшеницы.

Мир изменился. Пропали чужие голоса, стихла трель входящих звонков, потерялись наручные часы. Мы просто путешествовали, наобум выбирая новый город.

И время жалело нас. Оно замедляло свой бег, дарило бесконечность минут и ощущение, что всё только впереди. Мы были только втроём. Влюбленные, счастливые и жадные до этого сумасшедшего чувства.

И несмотря на то, что в воскресенье нам пришлось взять путь домой, чтобы Кирилл успел на работу, ощущение радости никуда не исчезло.

Выехали мы поздно, в темноте то и дело вспыхивали огоньки небольших посёлков, деревень и светящиеся дорожные знаки, а я медленно погружалась в дрёму. Сжимала ладонь мужа и засыпала на разложенном кресле…

…

По шее сбежала капля пота от духоты. Перевернулась на спину и подавилась своим же вздохом. Взгляд упёрся в белоснежный деревянный потолок, пронизанный солнечным светом солнца, льющегося из окна в крыше.

— Кирилл! – вскрикнула и села на кровати. Осматривала просторную комнату и пыталась проснуться. Где я? Где Кирилл? Что это за место?

Комната была пуста, лишь кровать, направленная в сторону огромного окна, и тонкая колыщущаяся занавеска в открытой двери балкона. На краю кровати лежал мой халат, а вот ни сумок, ни личных вещей не было. Скинула одеяло, ступила ногами на деревянный пол и пошла к окну.

— Алька, карга ты старая! – звонкий крик старушки резанул слух так, что я с испугу отпрыгнула от окна. Метнулась к кровати, накинула халат и затянула пояс. Сердце колошматилось, как заведенное, а я пыталась вспомнить, как очутилась в этом странном месте. – Ты зачем позволила своему зятю землю рыть у наших участков? А? Сразу видно, миллионер… Лопатой, смотри, как орудует! Эх ты… Поди, тяжелее пачки своих дурацких денег ничего и не держал!