Книга Сдавайся, это любовь…, страница 154 – Евсения Медведева

— Люсь, это обычная кошка-зассанка. Она ставит ловушку, а ты истерику устраиваешь. Забудь о ней! Поверь, такое больше не повторится.

— Почему я должна верить твоим словам?

— А я никогда не говорю то, чего не знаю. Не даю обещаний, которые не смогу сдержать. Если говорю, что люблю, то уж будь добра, приготовь своё сердечко. Сдавайся, Люся, это любовь!

— Любовь майора?

— Это любовь Чибисова! – рыкнул я, обнял её за шею, притянул к себе и поцеловал. Горячо, глубоко, но быстро… Потому что рисковать своими девчонками уже не имею права. Люська немного успокоилась, расслабила пальцы, больше не грозя мне стать евнухом, и уложила голову на плечо.

— Что, прям любишь?

— Прям люблю.

— Что, прям вот такую чокнутую?

— О! А это моя любимая часть программы, малыша. Только давай договоримся, что реквизит для ролевых игр Доний пусть добывает сам, – рассмеялся, вдыхая запах её волос.

— Чёрт…

Остаток пути мы ехали в полной тишине. Люся будто даже закемарила, только руку с колена не убрала. Так мило посапывала, улыбаясь во сне чему-то хорошему.

Припарковался, прикинул, сколько у нас есть времени, и написал должнице короткую эсэмэску с угрозой, чтобы не смела смыться домой раньше положенного.

Моя Люська… Дерзкая, напористая, как танк, трогательная, страстная…

Это новое чувство топило меня. Внутри словно места было мало! Распирало, душило и выворачивало! Меня словно током пробивало каждый раз, когда она смотрела на меня. И неважно, хочет она подвесить за яйца над входом в участок или приносит завтрак в постель. Коротит так, что башню сносит. Моя девочка. Моя.

— Доброе утро, малыша…

— Ой, я уснула?

— Ага, храпела всю дорогу.

— Вот видишь, сколько во мне минусов? А ведь я ещё не затеяла ремонт в твоей квартире, – она улыбнулась и потянулась, правда, когда увидела табличку на здании, у центрального входа которого мы стояли, вздрогнула. – Что это?

— Сдавайся, Чибисова… Сдавайся! – я выпрыгнул из неудобного тесного «жучка» Вероники и быстро обежал машинку, чтобы перехватить свою чокнутую.

— Ты что… Что?

— Давай, Люся, – я сел на корточки, сжал похолодевшую руку и стал рассыпать поцелуи. – Нарушим правила? Никаких гостей, подвязок и конкурсов с семейным очагом. Никакой пыли в глаза родным, фальшивых улыбок и усталости… Ты просто возьмешь мою фамилию, а я весь мир брошу к твоим ногам.

— Чибисов…

— Чибисова! – зарычал я, перекинул её на плечо и быстрым шагом рванул к входу.

— У меня паспорта нет…

— Конечно, нет, ведь он у меня!

— Я люблю тебя… – сквозь слезы шептала Люся, думая, что я не слышу. Слышал. Ещё как слышал! Эти добровольно сказанные слова ожогом отпечатывались на сердце, придавая силы. Всё сделаю, все воспоминания сотру, счастьем затоплю! Моя ты, Люся… Моя.

Чибисова…

Я гладила красивое колечко из белого золота и улыбалась. Вот как дура улыбалась, не имея ни сил, ни желания сдерживаться. Внутри будто трубу со счастьем прорвало. И я стою на деревянной двери посреди этого бурлящего океана и тихо охереваю, насколько его, оказывается, много внутри.

— Людмила, – Леонид Тимофеевич стукнул в распахнутую дверь моего кабинета. – Ты занята?

— Нет, проходите, – захлопнула последнее дело, которое смогла закрыть абсолютно чудесным образом, и ласково пробежалась по обложке подушечками пальцев, прощаясь.