Книга Сдавайся, это любовь…, страница 147 – Евсения Медведева

— Это тебе, – Кирилл поставил в подстаканник для себя кофе, а для меня – молочный коктейль с соблазнительной шапкой взбитых сливок и милой надписью на запотевшем бочке «Для малыши». Из обмякших рук выскользнул телефон, вместо которого материализовался ароматный, неприлично огромный и умопомрачительно пахнущий горячий сэндвич. – С рыбой, овощами и на пиздец каком здоровом цельнозерновом хлебе.

— Да ты гурман.

— Да ты беременна, – передразнил он меня и с сожалением посмотрел на свой сэндвич на точно такой же здоровой, но не очень аппетитной на вид булке. – Я пока не дошел до рациона беременных. Штудирую стадии развития ребёнка.

— Да ты шутишь! – я даже не чувствовала, что голодная, покорно мотаясь с Кириллом по его делам. В животе громко заурчало, а этикет полетел в черту, позволив мне хищно вонзиться зубами в бутерброд. Кирилл довольно замурчал, наблюдая за мной.

— А вот и нет. Я, может, только с виду опездол, а внутри – жуткий занудный ботаник с золотой медалью и красным дипломом. Кстати, это не шутка.

— Серьезно? – я чуть не подавилась сухомяткой, за что получила строгий выстрел серых глаз.

— Запивай давай.

— Кирилл, ты серьезно?

— Ага, – он настойчиво вложил мне в руку стакан. – А в армию меня забрали за драку с ректором. Он был неправ, я горяч, вот и итог.

— Ты прям кладезь интересных фактов, Кирилл Петрович.

— Это я намекаю, что генетика у папки неплохая. Но всё же лучше дочу, малыша. Ты там договорись, давай, – Кирилл внезапно опустил ладонь мне на живот и улыбнулся. – С пацаном мы с тобой коньки отбросим до его совершеннолетия.

— Твои же не отбросили! – хохотала я, наслаждаясь его задумчивостью и серьезностью. Он будто вспоминал свою молодость, сам того не подозревая, звонко цыкая от мелькающих позорных кадров.

— Мои меня в суворовское определили, а там не забалуешь. А вообще, я даже рад, потому что в противном случае сейчас бы не сажал в тюрьму, а чалился там за какой-нибудь разбой или ограбление золотовалютного фонда РФ.

— Не сгущай краски, Чибисов. Я хоть и девочка, но родители со мной тоже горя хапнули. А меня нельзя было закрыть в Суворовском.

— О!!! Подожди-подожди, не рассказывай! Я хочу сам услышать все от первоисточника.

Я за уничтожением еды даже опомниться не успела, как мы припарковались во дворе моих родителей. Застыла, сжимая в руке пластиковый стакан, пока по нему не побежали холодные струйки талого мороженого.

— Ты не шутил?

— Какие могут быть шутки? – Кирилл выскочил из машины, а потом открыл заднюю дверь и стал копошиться. Скинул кожаную куртку, а с плечиков сдернул черный льняной пиджак. И улыбался! Смотрел мне в глаза и нагло улыбался! Даже поцеловать умудрился, не беспокоясь о том, что нас могут увидеть. Взял с пола брендированный крафтовый пакет, а из огромной коробки достал неприлично большой букет белых роз.

— Белые же все любят?

Хотелось соврать! Хотелось нарушить его идеальный план по покорению моего семейства… Но чертов дзен снова затопил меня по самую макушечку. Поэтому я лишь довольно кивала и капала слюной, рассматривая своего красавца.

Как с обложечки! Словно по трафарету выведен: высокий, плечистый, щетинистый… И соблазнителен, как фруктовый лёд в жару.

— Вставай, девчонка, пойдем, – Кирилл распахнул дверь с моей стороны, подал руку и помог выбраться. – Машину придётся менять. Я проверил габариты самого надёжного автокресла, боюсь, что на заднем ряду будет тесно.