Книга Играя с ветром, страница 84 – Евсения Медведева

— Что это ты моё отчество вспомнил, Лёвка? – мама дёргалась и то и дело подкидывала ему на тарелку ещё тёплые пирожки.

— Тётя Лариса. – Ощущала, что Лёва уже закипает, но как поистине хороший мальчик отчаянно подбирает правильные слова. – Я понимаю, что вы растеряны, но поводов для трагедии нет. Мы с Никой взрослые, разумные люди, и поверьте, всё, что между нами происходит – по взаимному согласию, и не попадает под УК РФ.

— Видела я тот поцелуй, надо проконсультироваться у юриста, подходит ли он под определение «добровольно».

— Ну ма! Перестань!

— Вы в отношениях? – уже более корректно спросила маман.

— Да.

— Серьёзных? – вот говорила она, а стыдно было мне. Я спрятала мордочку в Лёвину шею, не зная, то ли расплакаться, то ли рассмеяться.

— Серьёзнее не бывает. Никаких шуток. Совсем… Ни одной долбаной шутки вы от меня больше не услышите. Кровь пустить? Или на слово поверите? Только давайте без Библии…

— Клоун! – мама со всей дури шлёпнула его полотенцем по спине, но тут же выдохнула с облегчением и вернулась в кресло. – Ничего не меняется. Ты ещё в животе шутил, изводил Олю ложными схватками, она же семь раз собиралась в роддом! Семь!

— Любимое число, – Лёва вывернул запястье, демонстрируя татуировку. – Да и родился я седьмого. Всё же логично, какие тут могут быть шутки?

— Хорошо, тогда я могу рассказать папе?

— И бабушке тоже, – Лёва поиграл бровями и звонко чмокнул руку зарумянившейся маменьки. – Теперь-то я могу поесть?

— Можешь, – она махнула рукой, отбросила полотенце и почему-то застыла взглядом на подруге.

К слову, я и без этого намёка чувствовала её внимательный взгляд, но тупо продолжала смотреть на маму. Так и сидели: Лёва мычал от удовольствия, уничтожая пирожки с брусникой, мама смотрела на тётю Олю, а та – на меня. А когда пирожки кончились, и молчание стало сильно неприличным, пришлось всё же обернуться.

— Тёть Оль, ну маму я ещё могу понять, но перед вами-то я в чем провинилась? – захныкала я, елозя на коленях этого обжоры.

— Ты ещё в школе на него глаз положила, – она прищурилась и наклонилась ближе. – Да?

— Нельзя было?

— В школе можно, а сейчас уже поздно. Или ты думаешь, что ты первая?

Я открыла рот от изумления, не понимая, как трактовать её слова. Тётя Оля, которая всегда была рядом, мы все выходные летом проводили на соседних дачах, а зимой ходили в парк на лыжах. Она же своя в доску! Своя… Вот только взгляд её сейчас был не тёплым, как весеннее солнышко, а ледяным, как февральский пронизывающий ветер. Мама тоже была в шоке, и даже не собиралась скрывать возмущения от слов подруги.

— Так, всё, чую пятой точкой тупик, – Лёва шлёпнул меня по заднице, поднимая с колен. – Вероника Николаевна, нам пора на работу, поэтому отправляйтесь собираться, а я мужественно отвечу на все вопросы наших матушек.

Ох, бедный Лёва …

Ох… Как же неприятно ощущать себя между молотом и наковальней. Мамы, не стесняясь в эмоциях, испепеляли взглядами то меня, то друг друга, то пытались расщепить стекло окна в пыль, обращая свой взгляд в его сторону, и так по кругу. На второй минуте тягостного молчания я не выдержал и расхохотался. Так громко, что женщины подскочили на стульях, будто находились в дрёме все это время.

— Мамы, вам бы не в салоне красоты работать, а на малой сцене сверкать. Ну что за пауза? Откуда эта девичья скромность? Давайте, я сегодня добрый, начинайте…