Книга Играя с ветром, страница 136 – Евсения Медведева

— Сходится, – кивнул друг. – А если она беременна от тебя?

— А вот тут тупик, Гер. Тупик… Направо пойдёшь – жизнь просрёшь, налево пойдешь – никогда не увидишь своего ребёнка. Почему в детстве об этом не писали сказки, Гер?

— Чтобы дети по ночам спали. Нинулька уже приступила к делу? – друг потирал красное пятно на лбу, рассыпая молнии гнева.

— Обижаешь… Она уже строчит отчеты, – я кивнул в сторону беспрестанно вибрирующего телефона. – Ты знаешь, а она меня любит.

— Как жаль, что не Нинель размахивала анализами, – расхохотался Гера и на всякий случай прикрылся. – Вот была бы идеальная парочка, да?

— Гера! – зарычал Королёв, входя в кабинет. – Ты его специально выводишь? Мне оставь…

— Придурки! Я вообще-то тут о неразделённой любви рыдаю.

— Во-первых, любовь твоя вполне взаимна, если ты не Нинульку имеешь в виду, – Мирон сел рядом и вырубил мой дребезжащий телефон. – Лёв, это всего три недели. Давай сначала с Диной разберёмся, а потом твою красавицу покорять бросимся всеми силами.

— Три недели… – выдохнул я и закрыл глаза. – Твоя любовь ждала тебя восемь лет… А моя не согласилась на три недели.

— Ты правда влюбился? – усмехнулся Мирон и растерянно посмотрел на не менее удивленного Керезя. – Лёвка Доний втюхался?

— По самые бубенчики…

— Тогда пора спасать твои бубенцы, друг, – Гера встал и стал расхаживать по кабинету. – А где документы, которые она в зубках своих принесла?

— Думаешь, Дина настолько дура, чтобы оставить улики? Нет, всё забрала, только снимок УЗИ приклеила на монитор бука, как напоминание.

— Тогда найди, Лёв. Нам нужно от чего-то оттолкнуться. Больница нужна, а там я всех на уши поставлю.

— Гера, ничего она не даст, – я взял телефон в руки. А по спине побежали мурашки от одного только СМС: «Ужин будет готов через двадцать минут. Жду тебя, милый…» .

— У-у-у-у-у… Как всё запущено! – мужики тоже смотрели в это сообщение, переполненное фальшью.

— Я заставлю её принести мне новые снимки, – выключил телефон и убрал во внутренний карман, потому что казалось, что даже от сухих букв разит её запахом лжи. – Сам отвезу её.

— Да, давай, – Гера вновь вернулся к компьютеру. – А я пока подумаю, что ещё можно сделать.

— Ладно… Пора мне….

Я ещё никогда не радовался сломавшемуся так вовремя светофору на центральном проспекте, из-за которого парализовало движение. Застрял в пробке, смотря на возвышающуюся многоэтажку, и молился, чтобы меня протаранил трамвай, тогда у меня будет причина не возвращаться в расставленный капкан.

Перед глазами до сих пор стоял образ заплаканной Вероники, хотелось развернуться и уехать к моей любимой истеричке. Но Гера прав, пока не время. Неизвестно, что ещё эта чокнутая может придумать. С ней сначала разберусь, а потом ошибки буду исправлять.

Припарковался и выкурил три сигареты, прежде чем собрал волю в кулак и вошёл в дом, который теперь всегда будет ассоциироваться с ней. Поднимался по лестнице, а где-то на десятом этаже поймал себя на мысли, что отец, наверное, точно так же шёл домой.

— Ты пришёл! – Дина щёлкнула замком до того, как я достал ключи. Девушка откровенно прыгала от радости и хлопала в ладоши, словно я ей бриллиант в зубах притащил. – Идём скорее, я кормить тебя буду.

— Я сыт, – скинул обувь и прошёл в дальнюю комнату, где стояли только диван и шкаф. Персональный карцер на три недели, бля… Значит, заслужил. На кончике языка застрял вопрос: «А дальше что?» А если она и правда беременна? Этот карцер превратится в одиночную камеру до конца жизни? Я буду, как отец, снимать улыбку, перед тем как войти в квартиру, и, игнорируя ребёнка, проходить в свою комнату? Буду видеть в невинном ребёнке исключительно её черты лица, ловить намёки, двойной смысл, а потом меня затопит раздражение… В детстве я всегда оправдывал отца: устал, много работы, не выспался. Но никогда не думал, что меня не любят. Ему просто было сложно! Вот и мне станет сложно жить, дышать, радоваться и просто существовать…