Книга Его Мишень, страница 97 – Евсения Медведева

Из собственных мыслей меня вырвал лёгкий женский смех. Рука опустилась, а толпа, проходящая в сторону курилки, оттолкнула меня от барной стойки и лишь руки Вероники не дали мне упасть. Она подхватила меня и затянула за перегородку ровно за мгновение до того, как Гера дёрнул головой, проследив за возмущённым взглядом блондинки, всё это время гипнотизирующей меня. Она молча наблюдала за мной, улыбалась, а потом и вовсе рассмеялась, разбивая мою решительность звонким и холодным, как лёд, смехом.

— Дура… – шептала я, отползая в самый угол, лишь бы больше не видеть никого.

— Мишель! – верещала Люся, пробираясь к нам сквозь толпу танцующих. Голос подруги перекрывал музыку, гул толпы и моё бьющееся сердце, что, казалось, вот-вот готово было выскочить из груди.

— Бля*ь! – зашипела я, хватая сумку и стала стекать с сидения дивана на пол. Подруги с ужасом наблюдали за моим унизительным отступлением, зажав ладонями рты. А я умудрилась пролезть между стеной и диваном, отползая прямо по полу в сторону выхода…

Герман.

Я уже не слышал щебет Нины Воробьевой, так усердно рекламирующийся свое дизайнерское агентство, ну и себя заодно. Смотрел на потухший экран телефона, в динамике которого ещё мгновение назад слышал частое дыхание Ксении, и не понимал, почему внезапно стало так плохо. На физическом уровне чувствовал её испуг, смятение, и даже на миг показалось, что рядом она… Буквально в шаге. И даже аромат её кожи послышался: свежий, по-утреннему бодрый с легкой ноткой лесной земляники.

Хотелось стряхнуть с себя наваждение, опьяняющее разум при малейшей мысли о Мишель. Странно это. Весьма странно… Тот вечер был по-настоящему сумасшедшим. Ещё ни разу в жизни мне не хотелось творить глупости ради женской обескураженной улыбки. Кайфовал от её смелых шагов, что давались с таким тяжким скрипом заржавевшей телеги, но она шла! Крепко держала меня за руку и готова была к любому безумию, будь то свадьба совершенно незнакомых нам людей или безрассудная гонка по трассе. А про безумный, опустошающий, как эмоционально, так и физически, секс лучше вообще никому не рассказывать, все равно не поверят. Её тело было мягким, податливым, как мармелад, тающий в моих руках. Я, как чокнутый дикарь, пытался насытиться её стонами, лаской и таким охренительным хрипом в голосе, сам не узнавая себя. Изводил не только Ксению, но и себя, постоянно доходя до грани безумия и с таким восторгом срываясь с отвесной скалы навстречу одному удовольствию на двоих. И когда сердце успокаивалось от сумасшедшего ритма, в голове снова раздавалось: «Ещё! Мало… Ещё!» И всё начиналось сначала… Её кроткий взгляд, робкий поцелуй из последних сил и соблазнительный толчок бёдрами, после которого нас уже было не остановить.

Думал, что неделя расставит все по своим местам, и мираж рассеется утренним туманом над рекой. Но, сука, нет! Я, как пубертат, пугал окружающих непроходящим стояком. Меня подкидывало от любого входящего звонка, а такое красивое личико Мишель грезилось в любой брюнетке, попадавшейся на глаза. Чокнулся! Ей Богу, чокнулся!

Разговаривал с собой, анализировал, успокаивал и даже соглашался с доводами, а потом поправлял налившийся член, и все возвращалось на круги своя: она далеко, а я третьи сутки в машине мчался по трассе, заставляя водителя фуры с драгоценным полотном алого цвета нарушать всевозможные правила. Ведьма какая-то! Я должен быть в ярости от того, что она, проведя ночь со мной, первым делом бросилась слушать голос своего мужа, а потом чуть не располосовала за тот треклятый конверт, но не мог… Хотеть до непроходящей боли в паху мог, а злиться не мог!