Книга Его Мишень, страница 78 – Евсения Медведева

— Я не спрашивала, – перебила его, словно боялась это услышать.

— Спрашивала, – Гера зарылся лицом в мои волосы, обдавая жаром дыхания. – Ты просто трусишь. Замыкаешься от осуждающих взглядов, боишься чужого мнения, слышать правду и дышать. Спроси, Сеня…

— Нет, – отчаянно завертела головой, понимая, что если услышу, то этот вечер прекратится. А мне не хотелось… Хотелось кружиться в толпе незнакомых мне людей, притворяясь абсолютно счастливой. Это забытое ощущение опьяняло сильнее алкоголя. Оно рьяно мчалось по венам, разгоняя все преграды. Мне просто хотелось веселиться!

И Гера всё понял, поэтому и выпустил из своих объятий, как только медленная мелодия закончилась, а в толпу снова выскочили танцоры, поднимающие градус веселья.

Я отпустила не Геру… Нет. Себя отпустила, веревку с шеи сняла, позволив отдаться этому сумасшествию сполна. Пусть будет, как будет! Тело расслабилось. Герман сел на стул, развернув его к толпе так, чтобы видеть меня. И я начала танцевать. Пропускала музыку через себя, смеялась, смахивала льющиеся слёзы. Смотрела на него, с жадностью впитывала эмоции, что чертями плясали в его глазах. Хорошо было… Легко… Меня не волновали взгляды, хотя прекрасно понимала, что выгляжу, как городская сумасшедшая, случайно попавшая на бал. Моё жёлтое платье бросалось в глаза, контрастировало с шикарными туалетами дам. Но всё равно было, потому что жгучим карим глазам не важно, в чём я. Он же сидел, как виновник торжества, раздевая меня одним взглядом. Между нами было метров пять, не больше, но чувствовала его. Это хриплое резкое дыхание и подрагивающая улыбка, что ласковым касанием душу грела. А когда быстрая мелодия сменялась медленной, на мою талию ложились его крепкие руки, опережая любое поползновение мужчин. Он забирал меня себе, крича своим взглядом всему миру о том, что ни с кем он делиться не собирается. Кружил, обнимал, украдкой целовал в нос и снова уходил в тень, позволяя упиваться собственной свободой.

— Чего ты хочешь? – еле дыша прошептала я, когда уже от усталости тряслись ноги. Подошла и положила голову ему на плечо, легко прикусывая мочку уха. – Говори, Гера, пока я смелая… Но только так, как умеешь только ты. Прямо, без мишуры и точно в цель.

— Хочу тебя, Мишель, – взял за запястье, развернул к себе спиной и стал медленно уводить к выходу. – Хочу вновь и вновь впитывать твои стоны, чувствовать дрожь тела и ловить твой оргазм, что испуганным солнечным зайчиком скачет по твоему телу, позабыв, каково это – быть изможденным от собственных эмоций. Терпение твоё хочу на кулак наматывать, чтобы насытить тебя предвкушением момента, когда станет так хорошо, что все проблемы в пепел превращаются. Сожгу тебя к херам, Мишель… Слышишь? Готова ты к этому?

— Бери, Гера… Бери… – кричала я, когда он уже не шёл, а бежал, на ходу поднимая меня на руки. Забросил на пассажирское сидение и рванул с места до того, как хлопнула водительская дверь.

Он крепко сжимал мои пальцы, словно боялся, что передумаю. Глупый… Не сегодня… Торопился, понимая, что скоро рассвет…

Грозный рык его тачки в щепки разрывал тишину городских улиц. Он мчался по проспекту под одобрительное мигание вырубившихся светофоров и въехал на подземный паркинг на дикой скорости.

Вытащил меня из машины, рванув к лифту с такой скоростью, будто от этого зависела чья-то жизнь. Нажал кнопку нужного этажа и опустил меня на пол, но лишь на мгновение, потому что от его резкого толчка я врезалась в зеркальную стену лифта. Из груди вырвался такой громкий стон, что он захрипел, прежде чем подхватить меня под колени.