Книга Его Мишень, страница 72 – Евсения Медведева

— Вот так, девочка… Вот так…

— А-а-а-а…!

— Кричи, Ксюша, кричи…

И я кричала…. Кричала так, что звук междугородней трассы заглушала. Мир перестал звучать, захлопнулся в коробочку, оставив лишь его хрипы, мои крики и такие пошлые стоны заполнивших вакуум, где были только мы.

— А-а-а-а, – я готова была взорваться, как он замер… Губы его дёрнулись в хитрой улыбке, по которой было понятно, что это не может быть концом. НЕ отпустит… Герман уронил меня на капот, подхватил за щиколотки и резко развернул на живот. Холодный металл заставил завизжать, но он не обращал внимания. Приподнял мои бёдра и снова вошёл, но уже под другим углом, и мой мир стал снова взрываться. Я, как те малиновые шарики, порхала где-то под потолком, теряя ощущение реальности напрочь!

Входил и прижимался грудью к моей спине, чтобы рассыпать лёгкие поцелуи по спине, проходился языком по шее, выгибал голову, чтобы поймать губы. А я позволяла. Подстраивалась под его ненасытный бешеный темп, что сменялся за мгновение до оргазма… он словно чувствовал это и замедлялся. То сжимая мои бёдра, то раздвигая ноги… Превратил меня в губку, что с каждым его движением впитывала удовольствие так, что рыдать хотелось! Я перестала ощущать ноги, руки… Все мышцы превратились в густой кисель. И лишь невообразимые ощущения заставляли моё сердце биться. Я стонала и рыдала в голос, когда жжение пламени становилось нестерпимым. Меня выворачивало наизнанку… И даже его желание оттянуть мой оргазм уже не спасало… От пальчиков ног по венам побежало тепло, превращающееся в адское пламя, взорвавшееся нереальным фейерверком внизу живота.

— Бл*дь… – прохрипел ровно в тот момент, когда неминуемый оргазм догнал меня с такой бешеной силой, что стала трястись, будто по мне бежал ток! Меня колошматило, как высоковольтный провод, потрескивающий от напряжения. И это была дрожь, от которой было не спрятаться, не убежать.

Гера громко рычал, продолжая двигать моими бёдрами. Дёрнулась головой, чтобы поймать его лицо. Нужно было. И это было прекрасно! Острые скулы, о которые можно было изрезаться насмерть были напряжены, губы растянуты в коварной блядской, но такой блаженной улыбке, а голова откинута к небу, словно благодаря небеса за всё, что произошло…

— Это было хорошо, – прошептала я, пытаясь собрать силы, но они покинули меня. Тело было тряпичным, словно обескровленным и обессиленным. Меня будто подменили. Время замедлило бег… Я продолжала содрогаться от спазмов. Наслаждалась каждой каплей этих новых ощущений.

— Это было оху**но…

— Чёрт! – взвизгнула я, прижимаясь к его груди, когда ещё невнятную сумеречную темноту разрезал свет надвигающихся фар. – Там кто-то едет.

Герман поднял меня на руки, сел в машину, чтобы спрятать мою бесстыжую наготу от посторонних глаз. Так мы и сидели. Лицом к друг другу, лениво передавая сигарету, что должна была успокоить сбивчивые стуки сердец, что так отчётливо слышались в тишине салона. Мне не хотелось прикрыться, не стыдилась его томного взгляда, блуждающего по моей груди и хамских щелчков пальцев по напряженным соскам. Он был такой, как есть. Вот не было в нём ни встроенного, ни приобретенного фильтра, украшающего его сущность, как в соцсетях. Он не «прилизывался», чтобы соответствовать идеалу… Бл*дь! Он и есть идеал… Такой таинственный, молчаливый, но если уж говорил, то его слова под кожу въедались иглами тибетских практиков. Укол, и вот… ты уже дышать иначе начинаешь, мусор из головы сам отваливается, а внутри всё дрожит от желания смеяться.