Книга Его Мишень, страница 170 – Евсения Медведева

— Больно видеть её такой.

— Тогда пьём!

— Легче станет?

— Нет, но зато я не буду выглядеть алкашом. Давайте, сыны мои, поддержите дедушку, пока бабка не проснулась…

— Бабка твоя, может и старая, но не глухая…

Я замер с занесённой стопкой, когда из темноты показалось лицо булечки. Она словно пряталась всё это время в темноте кирпичного мангала. Бабушка наклонилась к застывшему деду, замерла над плечом, буравя в его виске дыру своим взглядом.

— Ах ты, пердун старый, детей мне спаиваешь? – старушка шлёпнула ладонью по столу, убрала, оставляя стопку на деревянной поверхности и хихикнула, усаживаясь рядом.

— Ещё и бабку напоить надо было? Чё сразу-то не сказала, старая, что ты у меня алкоголичка тихая? – прокряхтел дед, не сумев решить то ли поставить стопку обратно, то ли получил верховное благословение на спасительные пять капель перед сном. Так и сидел, смачивая губы медовухой, пока я наливал бабушке. Старушка опрокинула обжигающую настойку первой, напряженно осмотрев каждого, взяла деда за ухо и потянула к дому.

— Гера, а у ворот уже час стоит какой-то джип. Кажется, местный, – она ободряюще подмигнула мне и захлопнула за собой дверь.

— Пойду посмотрю, – Максим поднялся с кресла, уже намереваясь двинуться в сторону главных ворот.

— Иди спать, а то Светка уже минут десять в кустах сидит, – усмехнулся я.

— У меня ружьё в машине, Гер, – он кивнул на свой фургон, зевнул и пошёл по тропинке к своему дому и так вовремя споткнулся о каменную кладку, будто случайно завалившись в кусты, откуда послышался женский визг и тихий смех.

Поднялся, подошёл к двери в свою комнату, чтобы убедиться, что спит Сенька, и только тогда с какой-то нереальной лёгкостью двинулся к навесу. Щёлкнул пультом, приоткрывая створки ворот, закурил и вышел.

За рулём новенького «крузака» сидел Витман собственной персоной. Мужчина вздрогнул, заметив меня в темноте, включил габариты, словно хотел убедиться в этом, а потом медленно вышел из машины, словно это я к нему припёрся в гости на ночь глядя.

Двинулся навстречу и я, не желая впускать его за границу своего идеального мира. Казалось, что он может всё испачкать своей гнусной ложью, в которой уже не было ни капли сомнения. Смотрел на его наглую, чуть прищуренную морду и испытывал облегчение. Вот теперь-то и поговорим…

— Керезь… – выдохнул он мою фамилию облаком табачного дыма.

— Говори, – я обошёл его тачку, чтобы убедиться, что он один, и вышел снова к нему в лоб.

— Это ты говори, – Игорь усмехнулся, чтобы выразить свою напускную браваду, вот только трусливо бегающие глаза его выдавали. – Какого хера ты копаешь? Её зачем притащил?

ЕЁ? Это его такое пренебрежительное обращение к женщине, что отдала ему все свои лучшие годы молодости, больно царапнули меня по самому живому. Я громко рассмеялся, напугав этого подонка так, что тот вздрогнул. Мой смех ещё долго гулял грозным эхом меж стволов деревьев, пугая уснувших птиц.

— Давай короче?

— Я тебя сразу считал, ещё несколько недель назад, когда таскался у моего дома, вынюхивая, как ищейка. Правда думал, что ты умнее окажешься и больше не появишься на моём пути. Но ты опять тут, ещё и её притащил? Зачем?

— Это тебя уже больше не касается.

— Как это? А если я вновь всё вспомню и нарисуюсь в городе? Жёнушка моя ещё поди любит меня, да? Плачет по ночам? Некрасиво получится, смотрю и булыжник ты уже ей на пальчик нацепил, а она всё слёзы по мне льёт. Тебе, как мужику-то, как вся эта ситуация? Хуй ещё не сник?