Книга Его Мишень, страница 149 – Евсения Медведева

— Здравствуйте, – я растерялся, потому что в моих планах этого не было.

— Гера, представляешь, бронь в отеле слетела! – пыхтел Лёва, залпом опустошая бутылку холодного пива. – Мы объехали все побережье! Ни одного более-менее приличного номера. Вот, встречай подселенцев. Чё зыришь? Ну не на пляже же мне их бросать? Мишель мне потом головку открутит и верхнюю, и нижнюю…

— Фу, Лёва… – сморщилась матушка и щедро шлёпнула шалопая по спине.

— Как это слетела? – только и мог выдавить я, пытаясь не задушить его галстуком отца Ксюши.

— Ху… Фиг его знает, – Лёва упал на диван, вытягивая ноги, будто он на своем горбу возил родителей.

— А про телефон ты, придурок, ничего не знаешь, да? – зашептал я, нагнувшись к этому болвану. Сжал его длинные волосы, стянутые на затылке резинкой, с такой силой, что тот зашипел от боли.

— Сел у меня телефон, Гера… – шептал он, пытаясь отбиться от меня.

— Мы не помешаем вашей холостяцкой компании? – мама осматривала кухню-гостиную и замерла, выцепив взглядом горку оладьев, что с утра пекла Сеня. – Хм… С цукатами и орехами? Мой фирменный рецепт, – мама сложила руки на груди и бросила быстрый взгляд в сторону лестницы на второй этаж. Она сдерживала улыбку, прикусывая губы, и все посматривала на мужа. Дмитрий подобрался, сложил руки в замок и вцепился внимательным взглядом, явно требующим объяснений.

— Поговорим? – я снова бросил взгляд на часы, понимая, что все опять через ж…

— Поговорим, – отец прищурился и сбросил ноги Дония на пол. – А Лёва нам тоже пива предложит, да?

— А мне вина, – мама села напротив меня, так элегантно поджав ноги. В отличие от Дмитрия, её лицо было расслабленно, даже смешливое, что ли. Она словно сдерживала себя, чтобы не расхохотаться, но не решалась перечить мужу, поэтому только ласково похлопывала его по руке, чтобы успокоить. – Говори, Герман. Нам очень интересно.

Меня будто к стене приперли. Нет, я готов был к знакомству, но тогда, когда все будет спланировано, а не когда Лёва решит это за меня. Ладно-ладно… Я отомщу тебе, друг мой патлатый…

— Мы взрослые люди, Дмитрий Саныч, юлить не умею, не привык и не буду. Нам с Сеней очень хорошо вместе, а остальное останется между нами, – я закурил, наблюдая за переглядыванием родителей. – Единственное, в чём могу вас заверить, что дочь ваша со мной в полной безопасности. Не обижу и другим не позволю.

— А она в курсе, что вы вместе? – Лёвка, очевидно, решивший, что я уже его простил, стал тихо посмеиваться над затянувшейся паузой.

— Нет, вот ты мне об этом и скажешь, Доний! – Сеня появилась так тихо, но зато так звонко треснула Леву по затылку, что вздрогнули все, а Лёва послушно поплёлся за пивом и вином для мамы.

Я с напряжением наблюдал за своей девочкой, что, кутаясь в халат, шла в мою сторону, ощущая себя на краю той самой пропасти, полной неизвестности. Она смотрела в глаза с такой смелостью, что я дымом поперхнулся. Ксюша обняла родителей, а потом села мне на колено, обняла и поцеловала. Вот так!

— Ещё вопросы? – она прищурилась, смотря на очумевших родителей.

— Никак нет… – усмехнулся отец, прикладываясь к горлышку бутылки пива, так вовремя поднесённый виновником этого акта комедии.

— А у меня есть, – вот от кого-кого, а от мамы я вопросов не ожидал, собственно, как и Сеня, напрягшаяся всем телом. – Моё вино где, Доний?