Книга Его Мишень, страница 136 – Евсения Медведева

— То есть ты тогда мне соврал? – я повернулась и тут же угодила в крепкие объятия.

— Нет… – он уродил меня на диван, прижал к себе так крепко, что вдыхать приходилось через раз. – Кстати, а ведь я подписал бумаги ровно в тот день, когда твоя анкета попалась мне на глаза.

— Вот это тебе повезло, Керезь, да?

— И не говори… Ну? Теперь можно? – Гера заиграл бровями и стал быстро стягивать свои боксеры. – Или ещё поговорим серьезно?

— Ненавижу эти твои разговоры, Керезь! Извиняться пора, милый…

Щурилась, наслаждаясь ярким солнцем, будто зависшим над балконом, чтобы ослепить меня, и без того распластанную подтаявшим шариком фисташкового мороженого на диване. Чувствовала каждую приятно ноющую мышцу, разгорячённую кожу от его касаний и саднящие от обжигающих поцелуев губы. Герману не нужны были слова, вернее они были не нужны больше мне, потому что его пылающего взгляда и объятий, балансирующих на грани грубости, было более чем достаточно. Прав Гера, он не про слова, нет. Его стихия – действия, такие вот откровенные, даже в каком-то смысле пошлые и жадные. Он, как дорогая, редкая книга с красочными иллюстрациями, открыв которую ты уже не можешь захлопнуть её, потому что пипец как хочется узнать, что ждёт дальше.

Сделала над собой усилие и села на диване, где, собственно, и вырубилась измотанная его недельной «тоской». Геры нигде не было, лишь на столе появился пакет с логотипом его любимого ресторана, в вазе букет белоснежных пионов, а из другой комнаты доносился странный, немного пугающий звук. Накинула плед и пошла в спальню, где из-за закрытой двери слышался шепот, больше похожий на шипение.

— Мирон, я, конечно, волшебник, но имей совесть не растрачивать моё волшебство – вот так вот, – Гера лежал на кровати с моим ноутбуком на коленях и хрипел в трубку, сдерживая гнев, как умел. Заметив меня, выдохнул и заорал: – Мне проще вас всех оптом поженить, чтобы не напрягаться. И вообще, что за вирус вас всех подкосил? Короче, остался Лёва, поэтому скажи ему, чтобы готовил паспорт, а невесту для красавчика я сам подберу, чтобы уж наверняка.

— В ЗАГСе подрабатываешь? – с интересом наблюдала за мужчиной, развалившимся на моей кровати, подложив большого плюшевого медведя себе под спину. – Про непотопляемые корабли любви и верности молодым рассказываешь?

— Уволюсь… Чес слово, – он захлопнул бук, встал и, внезапно перекинув меня через плечо, пошел на кухню. – Есть хочу. А в холодильнике твоем шаром покати. Чем ты питаешься, Сень? Я так долго не протяну.

— Мыслями о тебе, Гера. Духовная пища сбалансирована и богата, как оказалось, – хохотала, когда его пальцы заскользили по ребрам.

— Тощая, как шланг садовый, именно так бы сказала моя бабушка, если б увидела, – Гера усадил меня в кресло и стал распаковывать то ли уже ужин, то ли ещё обед.

— Фу, как грубо, – я достала приборы, поставила чайник и снова села в кресло, пытаясь прикрыться тоненьким пледом от его колючего взгляда. – А почему ты ей не давал развод? Мстил? Ты до сих пор её …

— Я создавал ей проблемы, генерал их решал. Мне пофиг было на нее, просто щекотал нервы старику. Мелочно, думаешь? – Гера бросил в меня взглядом, полным возмущения и предостережения. И этого было достаточно, чтобы не заканчивать свою мысль внезапную. Черт, да откуда во мне смелость эта непрошенная взялась? Почему не страшно смотреть в глаза и спрашивать про ту, из-за которой потеряла неделю своей жизни, проведя её вдали от Геры?