Книга Его Мишень, страница 116 – Евсения Медведева

— У тебя все получилось, Саша, – мама похлопала его по плечу.

— О! Моя любимая песня! – взвизгнула Лизка и потащила мужа танцевать. Богдан закатил глаза, но послушно пошёл за женой.

— Ну? Расскажешь сама? – Саня кивнул родителям, присоединившимся к танцу, и повернулся так, чтобы его пронзительный взгляд был виден только мне.

— Что тебе рассказать? – я взяла новый бокал и сделала настолько жадный глоток, что чуть из носа не пошли пузырьки игристого.

— Сень, я ж тебя с пелёнок знаю. Помню, как ты на мою кроватку срыгнула, укутанная в розовые рюши. Поэтому завязывай цирк и рассказывай.

— Что-то ты мне не рассказал про невесту, Сань. Поэтому поздно просить откровения. Думаешь, я, как все, поверю, что ты знаешь Катю несколько месяцев? Ха! Для такого недолгого знакомства слишком яркое представление. Не верю! Поздно!

— Никогда не поздно, – Саша тихо рассмеялся. – Но мне и пытать тебя не нужно.

— Почему это?

— Потому что мне уже все ясно. Да, определённо, – хмыкнул Царёв и облокотился на столик, сложив под подбородком руки, будто приготовился к просмотру чего-то увлекательного.

— Ксения Дмитриевна, – в нос ударил аромат сладкой карамели, а на сгиб локтя легла мужская тяжелая рука, и мураши вновь затеяли чертов танец по открытой спине. – Потанцуем? А то я смотрю ваш дружеский диалог зашёл в тупик?

— А давайте, Герман Львович, – я украдкой высунула язык, а Саша даже бровью не повёл, продолжая рассматривать нас своим напряженным и одновременно весёлым взглядом.

— Давайте, Герман Львович, покажите класс, – рассмеялся друг и так странно взмахнул рукой, бросив взгляд куда-то за спину. Хватило пары секунд, чтобы за ним выстроились вытянутые в удивлённой гримасе мордочки Дония и Королёва. Но если я думала, что это и есть пекло ада, и хуже уже быть просто не может, то ошибалась, потому что как только его ладонь легла мне на талию, и мы крутанулась, я увидела ещё четыре пары удивленных глаз. А вот с родными высунутый язык не проканает, давила улыбку, старательно пытаясь прогнать заливающий моё лицо румянец.

— Ты не мог без представления, да? – шипела я, сгорая от жгучего взгляда сестры.

— А что тут такого? Мы же на свадьбе, здесь принято пить, танцевать и дарить подарки. Кажется, я ничего не перепутал?

— А! То есть, наш танец – это подарок Царёву? То-то моська у него такая довольная, как у самовара. Хотя нет, я перепутала… Они в шоке!!! Гера, будет слишком много вопросов…

— Ксень Дмитриевна, выдохни. Я чувствую, как ты напряжена, – его пальцы легко пробежали вдоль позвоночника, и меня затрясло. Тело вспыхнуло, будто окунули в чан с раскаленной сталью, страх испарился, а мысли испуганными птицами запорхали, лишая меня последней надежды на адекватность.

— Тогда я скажу всем, что мы трахаемся иногда?

— Скажи, – он дернул плечами и на зло всему миру прижал меня к себе ещё крепче. – Что здесь такого?

— Гера!

— Ксюша, просто выдохни, и давай потанцуем? – захрипел он на ухо, закручивая и без того беснующиеся мураши. Мне было жарко и холодно одновременно. Хотелось и рыдать, и смеяться, прижимаясь к его крепкой груди, чтобы вдохнуть сладкое тепло кожи.

— Да на меня и так таращатся все, а рядом с тобой я вообще в мишень превратилась. Папа смотрит? Гера, скажи, что папа не видит?