Книга Сломанная любовь, страница 65 – Евсения Медведева

Громкий хохот вырвался из груди, превратившись в подобие истерики. Девочка моя без меня меня женила. Вот это я понимаю, по-королёвски…

— Алло, — её голос прозвучал тихо и так настороженно, что веселье лопнуло. Напугал её вчера я, видимо, знатно. Придётся замаливать теперь. Но мне нужны были эти несколько часов передыха, но страх, что она сейчас соберёт Мишку и укатит, как в прошлый раз, был сильнее. Поэтому и припугнул её, чтобы не совершала глупостей.

— Привет, Лялька. Вы где?

— Мы выходим из дома, — ещё тише ответила она, будто пытаясь понять, в чем подвох.

— Я жду.

— В смысле?

— В прямом. Я жду вас.

— Мирон, я же говорила, что у нас…

— Я помню, поликлиника, ателье и прочее. Я жду вас, — вышел из машины, закурил, чтобы в салоне не дымить, и все прожигал взглядом извилистую тропинку между деревьев. А как только увидел семенящие детские ножки, выбросил окурок и подошел к калитке.

— Дядь Мирон! — закричал Мишка, вырвал руку из ладони Ольки и рванул ко мне. — А мы в больницу идём. Ты с нами?

— Конечно. Ты, как, не против? — сел на корточки, заглядывая в его по-детски чистые глаза.

— Нет, конечно! Мам, можно дядь Мирону с нами?

— Ох, Миша, боюсь, что он даже спрашивать не станет, — Олька рылась в сумке специально, чтобы в глаза мне не смотреть. То ли стыд свой прятала, то ли растерянность.

— Привет, — я легонько дернул её за косичку, привлекая к себе внимание.

— Привет, — выдохнула она, помедлила, но голову всё же подняла.

Глаза красные, веки опухшие, а губы дрожали… Очевидно, не я один провёл бессонную ночь, наполненную тяжелыми мыслями.

— Я кресло купил, — открыл заднюю дверь, демонстрируя современную конструкцию. — Все сертификаты проверил, статистику по испытаниям – тоже. Говорят, оно лучшее, что придумали умы современности. — Как тебе?

— Зачем? — Оля прищурилась, но ближе подошла. — Ему в нем ездить-то пару лет. Я знаю, сколько это стоит!

— Оль, ты серьезно?

— Ладно, — махнула она рукой. — Делай, что хочешь.

— Правильный ответ, — подхватил сына и водрузил в кресло. — Как тебе, Мишаня?

— Крутяк! Сашку Маратова папа все в садик привозил, — затрещал пацан, пока я щелкал ремнями безопасности. — Так, когда двери его чёрного джипа открывались, Сашка в таком же сидел! Только у него девчачий цвет был, жёлтый, как цыплёнок, а у меня серый, как у пацана нормального. Это Моё?

— Твоё.

— А домой взять можно?

— Лучше пусть тут стоит, вдруг ты со мной чаще кататься захочешь? — я аккуратно задал вопрос, следя за реакцией и Мишки, и Ольки. Парень даже бровью не повёл, а вот девчонка моя улыбнулась, думая, что не вижу. А я видел! Улыбается, значит, есть шанс.

— Ну, ладно, — Мишка пожал плечами и тут же завизжал, размахивая руками, когда Сладкая попыталась сесть рядом. — Нет! Сашка один ездит, я тоже хочу. Ну, мам! Иди вон вперед!

— Миша, — Оля покраснела и несмотря на крик сына, настойчиво закидывала ногу в салон. — Я с тобой посижу.

— Мама! А я тогда кровь из пальца не буду сдавать! Не буду! И манту твою пусть другие сдают, а я не лох!

— Ну, нет, молодой человек, — как-то мгновенно отреагировал я, сам от себя такого не ожидая. — Так дело не пойдёт. Я думал, что ты взрослый, умный пацан, а ты ругаешься. Маму расстраиваешь.

— Мам, — Миша вспыхнул румянцем, схватил Ольку за руку и нагнулся, чтобы в глаза посмотреть. — Я не хотел. Не дуйся! Обещай! Обещай, что не будешь дуться.