Книга Договор на нелюбовь, страница 44 – Евсения Медведева

— Архитектурная академия, – Саша как заколдованный смотрел на дымящийся пирог, и я сжалилась, отрезав ему кусок.

— Возраст?

— А это точно приличный вопрос, бабушка? – выложила пирог на тарелку, с любопытством наблюдая за Царевым.

— Молчать, – мама вновь взяла меня за руку, как только я села на стул.

— Тридцать шесть.

— Когда у Кати день рождения? – подхватила допрос мама, сжав руку сильнее, чтобы не вздумала подсказывать. Глупышка. Очевидно же, что такие, как Царёв, узнают о своих жертвах даже то, о чем они сами не подозревают.

— Двадцать пятого июля, – Саша, наконец-то, отправил вилку с куском пирога в рот и закатил глаза.

— Любишь Катьку? – свой вопрос бабушка просто выплюнула, чтобы не дать времени перевести дух.

— Как её можно не любить? Вы воспитали шикарную женщину, – Саша улыбнулся и обнял меня, окуная в облако своего густого аромата.

— А вы были женаты, Александр?

— Нет. А это проблема?

— Смотря с какой стороны посмотреть, – задумалась мама.

— С какой стороны ни посмотри, мам, он холост, красив и очень любит меня, – рассмеялась я, пытаясь избавиться от цепких рук матери.

— А ты? – вдруг обернулась она.

— Что я? Мам, я не замужем. Ты чего? Забыла?

— Слава Богу, – она раздраженно сжала губы, шлёпнула меня по оголившейся в разрезе халата коленке так, что все подпрыгнули. – А то мало ли! Вдруг я все проспала.

— Мать спрашивает тебя, любишь ли ты его! – бабушка нацепила очки, чтобы получше меня видеть.

— Как его можно не любить? – ответила я в его манере объятием. – Теперь ночами не сплю, боюсь, как бы не увели.

— Кать, а свари нам кофейку? – Саша достал сигареты, осмотрел дам, давших немое согласие и откинулся в кресле, закуривая.

— Но уже поздно, – понимала, что он нашёл предлог, чтобы остаться с ними наедине. Но не уверена, что эта затея была мне по душе.

— Мне ещё работать до утра, ведь из-за твоего легкомыслия я пропустил совещание.

— Какого ещё легкомыслия? – стиснула я челюсть и наклонилась к Царёву, что курил, выдыхая дым в сторону от стола.

— А как это назвать? Твой телефон с утра выключен! – он тоже скрипнул от злости челюстью, процедив слова по слогам. Видимо, правду говорит. – Я ещё молчу про твои пробежки под дождем голяком!

— Царёв, ты сейчас… не прав!

— Ирина, твоя дочь поругаться даже со столбом может, – бабушка внимательно наблюдала наш словесный «пинг-понг».

— Она вся в тебя, мама!

— Поэтому я буду кофе, – добавил Саша и прищурился.

— Так бы и сказали, что хотите посекретничать, – я встала и максимально медленно пошла в дом, размышляя из какой комнаты лучше подслушивать, чтобы не быть замеченной.

— Кать? – окрикнула меня мама.

— А?

— А у Александра, когда день рождения?

— 23 июля, – я даже не обернулась, прошмыгнув на кухню.

— Можно ваш паспорт? – бабушка снова натянула очки и требовательно затрясла рукой.

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Александр Царёв, кажется, даже не догадывается с кем связался. Я открыла форточку в кухне и уселась на подоконник, спрятавшись за пальмой.

— А теперь, когда мы остались одни, – голос Царева изменился. Мягкость и игривость ушли, уступив место серьезности. – Я понимаю всю степень вашей обеспокоенности. И вы определенно имеете право на недоверие. Теперь я готов ответить на настоящие вопросы.