Книга Он не твой. От Ада до Рая, страница 110 – Евсения Медведева

Достала телефон и стала набирать Дениса, готовясь убить его прямо через динамик. Во мне сейчас столько гнева было, что могла! Легко! Вот только его номер был вне зоны действия.

Я вновь набрала номер, быстро удаляясь от парней, чтобы не делать их свидетелями своего вранья. Долго слушала длинные гудки, пока слух не резанул тяжелый запыхавшийся голос Георгия.

— Да!

— Привет, – я кусала язык, молясь, лишь бы не проколоться. – Димку задержали.

— А я всё жду, когда это моя Адель соизволит мне позвонить? – он хрипло рассмеялся в трубку. – Уж грешным делом подумал, что Раевскому сперва набрала. Ой… А ты ж и набрала ему первому. Дурочка… Ада, ты такая дурочка.

— Он его отец и имеет право знать. Ты мне можешь помочь? – стиснула челюсть, готовясь задать вопрос, от которого зависит вся моя жизнь. – Я сделаю всё, что ты хочешь.

— Всё? – Ляшко закурил свою вонючую сигару, кислый запах которой прорывался даже через телефон. Закрыла глаза, представляя его довольное лицо, и безмолвно зарыдала.

— Всё, Георгий. Всё. Только достань сына!

— Ты отказываешь Мятежному и подписываешь бумаги, что лежат уже у тебя на столе в офисе. И только тогда я сделаю пару звонков. А ты уверена? Сын-наркоман – огромная клякса на твоей карьере. К галерее больше не будет доверия, Адель. Вдруг ты там наркотиками торговать станешь, так сказать, бонусом к любой мазне в багете, – я не узнавала голоса Ляшко. Он никогда со мной в таком тоне не разговаривал. Его резкость, чёрствость и надменность резали слух настолько явно, что жутко становилось. – Но и тут я помогу в память о прошлом, где ты была хорошей девочкой, а не матерью наркомана и барыги. Ты отдашь мне управление галереей. А если будешь сопротивляться, то будущее твоего сына окажется пшиком. Подумай, Адель, подумай… Что будет, когда в ректорате узнают, чем занимался твой сын на каникулах?

— Я на всё согласна. Где?

— Через двадцать минут у галереи. Всё в твоих руках. Надеюсь, ты не бросишься звонить Раевскому? Это будет глупостью, милая. Давай всё решим тихо, мирно.

— А Дима? Его когда выпустят? – я медленно оседала на землю, теряя последние крохи самообладания. Сил сдерживаться почти не осталось. Я была на грани истерики.

— Сразу после допроса. Уж ночь-то отпрыск Раевского осилит в камере? Так сказать, умнее станет…

Я больше не могла терпеть его голос. Отключила телефон и взвыла, закрывая лицо руками.

— Ада! – голос Нади был так близко, а когда её руки сомкнулись на моей шее, то и дышать стало как-то легче. – Что случилось?

— Это Ляшко… Это он посадил Димку, – шептала я ей на ухо. Мне было так стыдно… Так стыдно! Шесть лет! Он был рядом, был вхож в семью, притворялся, что сопереживает, помогал Наде пристроиться на работу и так опечалился, когда сестра решила переехать. – Он хочет забрать галерею, и только после того, как подпишу документы, Димку выпустят. Он знал, что Димка – сын Денис. Всё знал. А я – дура наивная. Надь, ну как можно быть наивной дурой? – скулила я, смотря в тёмное небо.

— Мы обе были дуры. Обе, – расплакалась Надя. – Я не сказала тебе сразу…

— Что…

— Лилька нас предала. Та история с арестом, с наркотиками в квартире… Это всё она.

— В смысле – она? – грудину сдавило прессом, я оттолкнулась от трясущейся Наденьки, пытаясь поймать во взгляде хоть малейший намёк на враньё. – Что ты несёшь?