Книга Он не твой. От Ада до Рая, страница 101 – Евсения Медведева

— Нет, дружок. Мне мало узнать, мне нужно, чтобы сын мой был к вечеру дома. Чтобы борщ мамкин лопал и валерьянку в коньячке лакал, пытаясь забыть новый опыт. Ты понял меня?

— Так и ты меня пойми! Что, мне тут статьями с тобой разговаривать? Ты же сам знаешь, что такие партии на контроле не у области, а у федералов! И если следаки сделали все правильно, а они не могли сделать иначе, то к вечеру в участке будет пусто, потому что сына твоего переведут. Но не домой…

— Кондра, блядь! – я лупил по рулю, не чувствуя обжигающей боли. – Это ребёнок! Мой ребёнок! Ты понимаешь?

— Раевский, я всё узнаю…

Понимал, что руки друга связаны, и татуировка сверху со статьями УК РФ наколота. Не помощник он… Нет. Набрал номер Мятежного и долго слушал длинные гудки, прежде чем в динамике не прозвучал его шепот.

— Дело дрянь, Раевский… Ты где?

— Мне ещё час до города, – я все смотрел в зеркало заднего вида, будто Надя могла подсказать дорогу короче, но женщина впала в ступор. Лишь машинально удерживала истерику сестры. – А ты где?

— У участка…

— Слава Богу… – я выдохнул, потому что Ада там была не одна. – Сделай так, чтобы она глупостей не натворила!

— Слушай, тут такое дело… а ты, как адвокат, случайно не знаешь, попытка дачи взятки – это глупость? Или можно квалифицировать как ошибку?

— Слава, ну грёбанный экибастуз! Посади ты её в машину и запри. Пусть сидит и орёт там, пока я не приеду.

Сука… Ненавидел предчувствия. Я их на дух не переваривал, потому что это ощущение было смертельным. Оно угольком сжигает всё хорошее, превращая в пепел. И ты сидишь на грязном полу и рассыпаешь серую муку сквозь пальцы, осознавая, что только это у тебя и осталось.

Мы въехали в город, и как-то отпустило, вроде. В голове немного посветлело, мысли пришли в статичное состояние. Пришлось наступить на горло эмоциям, чтобы вновь суметь дышать как раньше.

Нет, это не медитация. Это профессиональная привычка. На первых парах я был государственным адвокатом. Молодым мальчишкой, которому доставались ублюдки. Их жизни не стоили и ломаного гроша! А я вынужден был вновь и вновь брать их дела и выискивать несоответствия в действиях следаков. Это и есть работа адвоката – ты, несмотря на внутреннюю уверенность в вине своего клиента, должен идти на заседание и делать свою работу. А для этого нужно по крошечке отрывать живую плоть от своей души, превращая её в камень. Ты дышишь полной грудью, приказывая сердцу замедлиться, чтобы вновь слышать голос разума.

И что же говорил мой разум?

Он орал: «Убей…».

Свернул к крайнему мотелю, прячущемуся за заправкой, притормозил в конце парковки и закурил. Девчонки встрепенулись и замолчали, понимая, что мне с ними не по пути. А когда рядом остановилась машина скорой помощи, а за ней и полицейский бобик, то вовсе притихли. Особенно Лилька. Она сжала губы, испепеляя меня ненавидящим взглядом.

— Думаешь, она всё забудет, и у вас будет шанс всё исправить? – злобно процедила она, оттолкнув Надю так резко, что та с силой ударилось о стекло. – Ты принёс нам слишком много боли, чтобы тебя простить. Не простит, Раевский, – расхохоталась она, с ужасом наблюдая, как из кареты высыпают сотрудники в медицинской форме. – С Ляшко останется, потому что он спокойный, тихий и беспроблемный. Не твоя Ночка она. Больше не твоя! И никогда уже не станет. Думаешь, поверит в твоё враньё? Нееее… Глупый богатый мальчик. Она поверит своей бедной сестрёнке, но не тебе.