Книга Семь ночей, страница 160 – Евсения Медведева

— Я случайно узнал, что вы здесь…

Не могла удержаться и обернулась. Воронкова было просто не узнать. Из него будто высосали всё живое, голова его покрылась яркой проседью, а широкие плечи ссутулились, словно на них давил неподъёмный груз. Он заметил меня, сверкнул взглядом и… и улыбнулся.

— Простите, что без предупреждения, – Воронков посмотрел на Вадима. – Просто пришел сказать, что рад, что ты спас Олеську. Она выросла у меня на глазах, и я должен быть счастлив, что эти твари не смогли забрать и её невинную душу. И вот это мне не нужно, кстати, – старик достал из кармана какую-то смятую бумажку и вручил растерянному Вадиму. Он был напряжен, смотрел Воронкову в глаза, словно пытался понять, в чём подвох. Но через пару секунд он с шумом выдохнул и убрал бумагу в задний карман джинсов.

— Исай, тебе очень повезло. Он станет опорой не только для Леси, но и тебя, пердуна старого, если надо – из огня вытащит, – Воронков горько хмыкнул и похлопал отца по плечу.

— Это да, – голос отца дрогнул, срываясь на шепот. И все замолчали…

Моя Лида. Она всегда была со мной. В мыслях, воспоминаниях. И я всей душой ощущала нарывающую боль отца, потерявшего дочь. Его потухший взгляд. Тяжесть мыслей и тьму будущего, в котором уже никогда ничто не затмит момент рождения единственной дочери.

Я встала, подошла к нему и обняла. Прижалась крепко-крепко, не сдерживая слез.

— Поужинайте с нами, – Вадим первым подал голос. – Я настаиваю…

— Лида! Варя!

Крик Клары надрывал мои перепонки. Но я не шевелился, наблюдая за тем, как старушка бегает босиком по газону и рыщет под всеми кустами. Она не заметила меня, оттого и кричала так громко, потому что обычно изо всех сил покрывает своих любимиц. – Я вас накажу! Честное слово. Никакого шоколада!

— А мне папа все равно разрешит! – первой сдалась Лидушка и выскочила из-за живой изгороди, в которой мои дочери-близняшки сделали нишу, где благополучно каждый раз прятались от своей няни. Лида бежала со всех ног в мою сторону, раскинув руки. – Папа! Скажи Кларе Ивановне! Скажи!

— Ничего я говорить не буду, – отложил ноутбук, приготовившись к моральной атаке, прекрасно зная, что сейчас вылезет и вторая.

— Ну пап! – заскулила и Варька, выныривая из зарослей. Она ловко увернулась от Клары и вприпрыжку бросилась за сестрой.

Мои две капельки летели на меня, развевая свои платиновые волосы. Звонко смеясь, они прыгнули на руки и стали целовать. Пищали от колючести щетины, но не останавливались, пытаясь выпросить послабление режима.

— Клара Ивановна уже старенькая, чтобы ползать за вами по кустам, – мне требовалось много сил… безмерно много, чтобы сдерживать рвущийся смех.

Но растить дочерей оказалось безумно сложно. Я ведь вынужден всегда быть для них авторитетом, быть тем, к кому они в первую очередь прибегут за советом или поделятся проблемой. Я должен стать для них миром, стеной. Надежной, крепкой, чтобы они знали, что я переверну планету, но в беде не брошу. Поэтому и приходилось порой наступать себе на горло и быть строгим.

Мои девчонки горько вздохнули, переглянулись и притихли, понимая, что просто так не отмазаться, ведь это не дедушки, и уж тем более не млеющие от любви бабушки.

— Давай договариваться, – Лида была точной копией Леськи. Спокойная, скромная, рассудительная. Она бросила на Клару растерянный взгляд, полный сожаления, и отсела от меня подальше, разглаживая складки на юбке. – Ты сам объяснял, что нужно все говорить. Помнишь?