Книга Семь ночей, страница 101 – Евсения Медведева

Вьюга… По коже пробежал табун мурашей. Я и сама не могла оторвать глаз от феерии беспокойства, творящейся под сводчатым потолком. Всё переливалось, искрилось, имитируя кружева вьюги, и даже будто пахло морозным снегом. Перед глазами вновь всплыла картинка из моих снов – снежный занавес, скрывающий мужскую фигуру на крыльце дома.

Холод, бродящий по телу, смешивался с теплом… Дрожала, затылком ощущая чей-то пристальный взгляд, но не находила в себе сил обернуться… Вновь и вновь всматривалась в снежную взвесь, пытаясь рассмотреть лицо незнакомца, что приходит ко мне каждую ночь.

Он так настойчив… Словно специально раздражал моё больное сознание, не позволяя о себе забыть. И мне было спокойно в его молчаливой компании… Я даже просто иногда с ним разговаривала, рассыпая истории про профессора-самодура, влепившего четвёрку, про наглого инструктора из спортзала, отчаянно зазывающего на чашку кофе… Да я готова была ему рассказать о себе ВСЁ, только бы он не уходил с рассветом.

— Боже! Какие люди! – воскликнул отец и внезапно встал из-за стола, привлекая к нашему столику всеобщее внимание.

— Добрый вечер, – низкий и резкий голос раздался за спиной, а на плечо легла тяжелая холодная рука, стирающая ощущение спокойствия и безопасности. – Марина Андреевна, Николай Петрович, Тихон… Какая приятная встреча. Олеся, здравствуй…

— Иван! – отец крепко пожал ему руку и махнул на свободный стул рядом со мной. – Присоединишься? Мы ещё так и не сделали заказ. Признаться, я думал, что Леська и тебя пригласит, ведь мы скоро станем семьёй.

— С удовольствием, – Иван взял мою руку и поцеловал в костяшки, так откровенно скользя взглядом. А у меня в ушах вибрировало лишь: «станем семьёй… станем семьёй…».  – Ты не против, Олеся?

— Нет, конечно, – рассмеялась и инстинктивно сдвинула стул ближе к маме.

— Ты один? Или с родителями? – отец всё всматривался в толпу.

— Они до сих пор в Германии, бабушке всё хуже, – Иван перебросил руку на спинку моего стула, будто случайно проходясь пальцами по открытой шее. Его касания были быстрыми, лёгкими, Иван нарочно давал мне время привыкнуть, продвигаясь по шажочку, боясь спугнуть свою добычу. Или жертву?

— Возраст, – горько вздохнул отец. – Тут мы бессильны, увы. Природа даёт нам всего лишь жалкий клочок своей бесконечности, чтобы мы смогли грамотно распорядиться им.

— Но человек всё же пытается спорить с природой. Мы боремся за долголетие, бросаем вызов естественному отбору, в котором побеждает сильнейший.

— Но сильными нас делает тоже природа, – рассмеялся Тиша и наполнил бокал Ивана. – Кто-то всегда будет выше, быстрее, смелее, и с этим ничего не поделать. Вот тот же Вьюник – яркий тому пример.

— А я считаю, что естественный отбор творим мы сами, – Иван опрокинул рюмку и даже не поморщился. – С сильным всегда играть интереснее. Но успех заключается только в идеально продуманном плане. Если ты сумел расставить ловушки правильно – победишь, невзирая на то, что он сильнее, а нет – сдохнешь.

— Терпеть не могу игры, – отец хмурился, уже ища место, чтобы закурить. – Я за открытый бой. Лицом к лицу, а вот эти современные кусачки исподтишка – участь трусов, я считаю. В наше время слабаков гасили, поэтому тут меня не переубедить. Достойный тот, что в открытом бою медаль урвал, а не тот, кто стырил её с антресоли.