Книга Причина развода: у него другая семья, страница 77 – Ария Тес

Он сжимает челюсти, а его глаза — темные, пылающие, как дыра в пространстве, за которой нет ничего, кроме бесконечной черноты…

— Мы не станем говорить на эту тему сейчас. Тебя снова несет, Лиса. Это...ни хрена не конструктив, — цедит он, потом отпускает меня и резко поворачивается в сторону двери.

Шаг — жесткий. Дыхание навылет. Я туплю. Смотрю ему в спину долгих пару мгновений, которые, по сути, всего лишь пара мгновений — ха! Но на самом деле, это проигрыш в стратегии. Я теряю время, а он успевает почти добраться до двери, бросая через плечо.

— Ты никуда не поедешь! И никакого, твою мать, развода не будет! Забудь это слово, блядь! Забудь!

— Не смей уходить! — ору раненым зверем и кидаюсь следом, — Мы не закончили! Не смей!

Поздно.

Дверь распахивается, Вольт выскакивает и захлопывает ее прямо перед моим носом. За секунду, как я врезаюсь в глухое полотно, по котором стучу — но никакой реакции. Дергаю ручку — тоже никакого смысла.

Щелчок, как выстрел в упор.

Он меня запер.

Баста.

Руслан, чуть больше года назад

Ресторан «Руны» находится в самом центре столицы, и как все, что находится в центре столицы, отличается высокими ценами и неприлично дорогим дизайном.

Очень много стекла…

Обычно мне плевать. Я в любых помещениях ощущаю себя спокойно и уверенно, но здесь, сука! Блядь! Слишком много стекла, а значит, слишком много реальных возможностей снова и снова столкнуться с собственным отражением.

Меня от него тошнит.

Это длится уже довольно-таки долго. Два года, если точно, и если в первые четыре месяца было совсем тяжко, то потом подотпустило. Просто накатывало временами… Сейчас это ощущение снова вернулось. Как и паника. Как и паранойя.

Я хмурюсь, отчитывая зубчики на вилке. Жрать не хочу. Кусок в горло не лезет. У меня внутри плотно сжатая пружина, которая грозится вот-вот лопнуть и разнести все в радиусе километра к херам собачьим.

Я нестабилен.

Мне сложно дается такое состояние, потому что я к нему совсем не привык, но я чертовски нестабилен. Два года назад таким был, когда с Алисой срались так, что пух и перья летели — хотя это было больше похоже на ядерную катастрофу. Сейчас все вернулось с новой силой, как тогда.

Сразу после.

Четыре месяца ада, борьбы и пира на собственных костях собственной совестью я вспоминать не люблю. Откуда у меня вообще взялась эта сраная совесть, я не ебу вообще, да и неважно это. Судя по всему. Важно то, что состояние новое и доселе мне неизвестное. В бизнесе совесть — волчий билет. Если будешь размениваться на мораль, тебя уничтожат. Нет, она, разумеется, должна быть. По крайней мере, отец так считает и нам с Марком ее дал. Буквально вдолбил нотациями и собственным примером: определенный список принципов и правил, а-ля «не прессовать старух и детей», но в целом… это история вообще не про то. В моем мире есть определенный ряд условных законов выживания и правил. По-другому это просто не работает. Тюленей забивают первыми.

Душит.

Отодвигаю ворот рубашки, просовываю пальцы под галстук, чтобы его немного ослабить. Пристальный взгляд напротив снова режет. Он бесит, но я стараюсь держать себя в руках.

Мне нужно держать себя в руках.

В конце концов, это максимально в моих интересах.

— Руслан Михайлович? — зовет меня тихий, но уверенный голос.