Книга Причина развода: у него другая семья, страница 57 – Ария Тес

Мне сдавливает горло, когда я об этом думаю, поэтому тянусь за новой сигаретой. Тихо чиркает зажигалка. Капли блевотного дождя падают на фильтр.

Я знаю, где окажусь в конце этого дня. И мне известны наперед все те выводы, к которым я приду.

Надо было раньше все рассказать. Самому. Организовать некую исповедь в грехах, которая могла бы исключить сегодняшний провал.

Хотел ли я рассказать? Ну нет. Хуй там. Я бы предпочел никогда не вспоминать о том, чем обернулся для меня каскад скорых, очень быстрых решений и гора моего самомнения.

Нет, я не хотел рассказывать. Я просто знал, что рассказать придется. Просто измену спрятать… сложно. Очень непросто потом смотреть в глаза своей женщине и молчать о том, каким гребаным слабаком ты оказался в очень острый момент, когда, казалось бы, должен был быть еще сильнее.

Но это возможно.

Скрыть, чтобы не ранить, а заслужить любовь. Показать ее, приумножить. Я после своей ошибки любил Алису еще больше, чтобы она никогда не сомневалась в том, что это правда. Может быть, так я пытался вымолить ее прощение. Негласно, без слов.

Скорее всего, поровну.

Я хотел стереть свою ошибку… стереть себе память о ней — нет. Это было мое наказание.

Но ребенка?..как скрыть ребенка?! Это ведь нереально… он не просто "что-то", что произошло между двумя людьми "где-то" там. Далеко, за закрытыми дверьми. Он — подтверждение. Живое, из плоти и твоей, сука, крови!

Отец мне говорил.

Но я не слушал.

Сказать по правде, я ни хрена не слушал, даже доводы здравого смысла: она все равно рано или поздно узнает.

И…

Тебе нужно было ее отпустить еще тогда.

Жмурюсь и тру основаниями ладоней свои глаза. Потом замираю.

Знаю. Нужно было уйти, нужно было рассказать. Нельзя было надеяться на чудо. Все говно всегда всплывает, на то оно и говно, но… я застрял, запаниковал и замер. Каждый раз, открыв рот, язык прилипал к небу.

Нужно было уйти… так было честно.

Тук-тук-тук

От тяжелых мыслей отвлекает тихий стук в дверь моего кабинета. Я молчу. Знаю, кто пришел, поэтому молчу — даю себе мгновение.

Глубокий вдох.

Такой же выдох.

Еще один.

Резко отнимаю руки от лица и киваю.

— Входи.

Дверь открывается. На пороге стоит наш семейный врач — Степан Борисыч. Раньше им был его отец — Борис Степаныч. Он умер пять лет назад от обширного инфаркта, так что теперь его сын всем заправляет.

Я не против.

Мы со Степой в нормальном коннекте, хотя я и думаю, что он слишком серьезный. Наверно, по-другому не так.

Степа проходит в кабинет, закрывает за собой дверь, а потом оборачивается. Дарит мне взгляд из-под очков, разглядывает. Я отвечаю ему тем же, но чуть более агрессивно: че?! Нравится?! Смотри!

На мне нет футболки. Дождь нещадно бьет в спину, а я сижу и не двигаюсь. Подчиняюсь стихии. За окном она прям бушуют, но та, что бушует в сердце еще больше.

Из-за нее я не выдерживаю первым:

— Ну?!

— Ты бы оделся, — флегматично говорит Степа, потом вздыхает и подходит к бару, — Воспаление легких захотел?

Говорю же, скотиняка. Он в моем доме себя чувствует, как дома. Обычно меня это не бесит, но сейчас?

Полагаю, тоже не бесит. Просто я на взводе.

— Ты сюда бухать приехал?! — рычу тихо.

Он усмехается и выпивает залпом виски.

— С ней все ок.

— Очень информативно.

— А что тебе еще надо, Вольт? Она в порядке.