Книга Причина развода: у него другая семья, страница 54 – Ария Тес

Нужно делать все быстрее, пока у меня остаются силы делать хоть что-то...пока мне не все равно.

Однако раньше, чем я успеваю перевести коробку передач, дверь с моей стороны резко открывается. Еще через мгновение меня хватают выше локтя и резко вытягивают наружу.

Паника отступает моментально. Да, я испугалась в первое мгновение, но дальше...лучше бы это был какой-нибудь недоброжелатель, чем тот, кто притворяется твоим близким человеком.

Самым близким.

— Какого хуя ты творишь?! — орет Руслан.

Он тяжело дышит, будто бы бежал. Он нависает, будто бы скала.

А я взрываюсь, будто бы я и не человек вовсе, а ядерная бомба.

Первая пощечина получается кособокой. Из-за неудобного положения наших тел в пространстве она мажется. Раздается глухой шлепок. Руслан удивленно распахивает глаза, но раньше, чем он успевает что-то еще сказать, я наношу вторую.

Потом третью.

И четвертую.

После нее Вольт приходит в себя. Он резко шагает на меня, сгребает в охапку молча. Да мне не до разговоров.

Его руки жалят.

Руки, наверное, ноют. Но я не чувствую. Я пытаюсь оттолкнуть его, извернуться. Пытаюсь выбраться из объятий, которые меня убивают.

Ничего не получается. Они становятся теснее. Они давят.

Мои кулаки наносят удары, куда придется. Вольт все еще молчит. Я бью его, рыдаю, ору. Вою, как зверь. Я пытаюсь-пытаюсь-пытаюсь, пока...все не заканчивается.

В какой-то момент силы просто покидают.

Так тупо. Но я, скорее всего, дохожу до последней ступеньки. Эмоции пробивают дно. Взрываются слишком ярко и слишком болезненно. Голова не выдерживает, сознание тем более.

Кулак разжимается, превращаясь в опавшую, слабую ладонь.

Я отключаюсь.

Руслан

Я сижу в своем кабинете, сжав голову руками, и смотрю в никуда. Периодически никуда сменяется темнотой, когда глаза лучше оставить закрытыми. Словно так можно стереть этот ебучий день из своей памяти.

К потолку ползет тонкая струйка дыма.

Я лишь на миг меняю позу, чтобы поднести трясущимися руками сигарету к губам, обжечь себе легкие, а потом снова упираюсь локтями в колени и замираю.

Все очень хуево.

Этот день изначально не предвещал ничего хорошего. Все с самого утра пошло по одному хорошо известному месту, а если честно, то пошло оно по этому месту еще пару дней назад. Еще честнее? Два года назад.

Спину обдает поток холодного ветра и мелкий, дебильный дождь. Он не проходит сегодня весь день.

Я делаю еще одну затяжку, пальцы обжигает фильтр. Тушу огрызок от сигареты в полной пепельнице и знаю, что через пару минут закурю снова. Пока вместо этого подношу к губам стакан с виски, лед тихо постукивает о его стенки.

В голове — пиздец.

Мои мысли хаотично прыгают. Они похожи на гребаных блох, которых хрен поймаешь, а после каждого приземления на кожу — чешется. У меня череп изнутри просто дико чешется! И нет ни секунды покоя…

На самом деле, примерно в таком ритме я живу последние два года. Сам виноват, знаю. Я облажался сам, блядь! И некого винить. Хотелось бы, но куда бежать-то?

У меня такого в жизни никогда не было. Я четко знал, что делать, и никогда не совершал таких серьезных ошибок! Не употреблял наркоту, не бухал, как черт. Я не выставлял свою личную жизнь напоказ! Заявляясь, куда можно и нельзя с дающими направо и налево моделями, хотя у меня такие были. Куда ж без них? Но все это оставалось за закрытой дверью, потому что отец всегда учил: репутация — это твое все. Один косяк будешь замаливать годами, и то! Тебе будут его припоминать. До смерти.