Книга Заберу твою боль, страница 89 – Лина Коваль

— Я хочу, чтобы он ушел. —усталым голосом повторяю. — Разве я многого прошу? Я здесь проживаю. — Спрашиваю в шаге от срыва.

Аскеров стоит ко мне спиной, но оборачивается и пристально смотрит.

Мне хочется его вытолкать!

— Девушка, — настроение участкового меняется. Он меня отчитывает. — Вы зачем полицию дергаете? На уважаемого человека наговариваете…

Кусаю губы, чтобы не разрыдаться, и делаю шаг назад, упираясь лопатками в стену.

Дальше мне бежать некуда!

— Я… — всхлипываю, растерянно глядя на Рената.

— Все в порядке, сержант! — он неожиданно хватает куртку с вешалки. — Эмилия права. Я сейчас уйду…

— Что может быть лучше бакиных вареников? — Искра отваливается на диван и потирает голый живот, затем поправляет резинку топа под грудью. Я захожу следом и рассматриваю ее шаровары, похожие на те, что на мне, только голубые.

Эти дни, когда я могу себе позволить пожить несколько дней у Баки, случаются очень редко. Здесь, в тесной квартирке, отремонтированной Искрой, будто находится моя семья. Это место, в которое хочется возвращаться.

Тоже падаю на диван.

— Согласна. Вареники лучшие! — блаженно прикрываю глаза. — Ничего более сильного для выхода из депрессии еще не придумали. Особенно те, что делает твоя бабушка. С жареным луком и шкварками, сливочным маслицем…

Искра поворачивается ко мне и подпирает голову рукой.

Смотрит так, что не отвертишься.

— Ты бы поговорила с ним? — начинает тему тихо, с опаской.

— Не вижу смысла. Говорили уже.

Я подхватываю телефон и проверяю пропущенные. Несколько незнакомых номеров сразу удаляю, Юрию пишу, что мой трехдневный отпуск подходит к концу и завтра утром я жду его у дома Искры.

Пропущенный от Рената тоже удаляю.

— Он звонил?

— Один раз…

— Мог бы и поднапрячься.

— Это Аскеров. Я и не ждала, что он будет обрывать мой телефон.

— А чего ждала?

— От него? — бросаю на подругу короткий взгляд и убираю мобильный под подушку. — Я ничего не жду, Искорка. Больше ничего не жду.

— Ты просто обижена.

— Нет… — мотаю головой. — У меня нет на него обид. Я, как дочь своего отца, как раз Рената понимаю. Он сотрудник самого влиятельного ведомства. Они там сутки через сутки мир спасают, отстаивают суверенность, зачисляют себе на счет спасенные человеческие жизни. Это все его… суть. Его смысл.

Искра садится. Сложив ноги по-турецки, раздумывает. Информация у нее не вся. Только в общих чертах. Она знает про шантаж и что его организовал Ренат, но не догадывается о том, что именно было в полученном мной письме.

— Я не понимаю. — в итоге разводит руками. — Глупая, наверное. Если ты все это знаешь, чего ты на него обижаешься? Зачем снова пустила в свою жизнь?

— Потому что я готова быть зрителем в его этих подвигах. Быть его фанаткой из первого ряда. Поддерживать, защищать и радоваться за успех. А Ренат превратил меня в инструмент. То есть цель — для него приоритетнее. Понимаешь?

— Предположим, вы тогда даже не встречались…

— Иска…

— Ну а что? Ты вспомни, как ты себя вела… Над охраной мы потешались, сотрудничать отказывались. Я лично по твоей просьбе несколько раз задерживала список ближайших мероприятий. Наверное, такие люди, как Давид Андреевич и Ренат Булатович, не терпят непослушания… И вот такие у них методы наказания…

Я смотрю на подругу.