Книга Заберу твою боль, страница 76 – Лина Коваль

Я благодарно ей киваю и, повернувшись, тянусь к губам Рената.

— Не думай о плохом, Эмилия. — говорит он, перед тем как поцеловать в висок и уйти.

Я смотрю ему вслед и думаю только о том, как же хорошо, что он вернулся. И не испытывая ни капли сожаления по поводу нашего появления на вчерашнем концерте Стинга.

Меня мало волнуют Озеровы.

Теперь уже совершенно не волнует отец.

Чувства к Ренату гораздо важнее.

Несмотря на состояние, мне все-таки удается взять себя в руки и выйти на сцену вовремя. Сумасшедшая энергия зрителей пробирается в душу и отогревает мое замерзшее сердце. Я пою, двигаюсь музыке в такт, глотаю слезы — теперь уже счастья от того, насколько меня трогает отдача зала, и завершаю программу на высокой ноте, отработав по полной и понимая, что разговор с отцом ничего не испортил.

Все прошло хорошо.

После того как я снимаю профессиональный макияж, и переодеваюсь в уютный костюм из светлого вельвета, мы с командой едем ужинать в ресторан национальной кухни, располагающийся на верхнем этаже большого торгового центра.

В лифте нас шестеро. Я, Ренат, Искра, два моих гитариста и клавишник.

Стараясь не сталкиваться взглядом с темными, внимательными глазами, изучаю рекламу тату-салона на доске информации и поглаживаю свою единственную татуировку на запястье.

Давно хотела это сделать, но в Москве сначала не было сил, а потом постоянно не хватало времени.

Решаюсь.

— Я ненадолго отойду, — сообщаю всем, когда двери лифта с переливающейся трелью открываются.

Искра удивленно на меня смотрит.

— Хотели ведь поужинать, Эм…

— Я успею, — обещаю с улыбкой и отчего-то смущаюсь. — Ренат. Можешь пойти со мной?

«Единственное качество в мужчине, которое вызывает во мне внутренний трепет — это эмоциональная холодность, молчаливость и закрытость от мира» — размышляю я, пока тату-мастер, прекрасная девушка по имени Даниэлла, дезинфицирует все поверхности и вскрывает в моем присутствии крафт-пакет с одноразовыми материалами.

«Разница лишь в том, чем именно эти мужские качества обусловлены. Худшее — если жестокостью или психологическими проблемами. Но есть и варианты полегче. К примеру, отстранённость Глеба — больше про внутренний снобизм и ощущение собственного превосходства, свойственное детям из богатых, известных семей. Я не сразу это распознала. Ренат — эмоционально недоступен из-за того, что слишком много терял. Из всего спектра пространства вариантов его психика выбрала «замереть и не чувствовать». А вот мой отец жесток сам по себе. Маму он любил, а меня ненавидит. Надо как-то это принять. Как данность. Как новую точку отсчета. Как еще одну метку в моем сердце» — стискиваю зубы, стараясь не разрыдаться.

Говорить с собой начистоту — как встретиться с Богом. Слишком страшно.

— Это вообще безопасно? — спрашивает Аскеров, складывая руки на груди и нависая надо мной.

В его глазах — пустота. Но только для тех, кто с ним не знаком.

— Мы заботимся о безопасности наших клиентов, — отвечает Даниэлла.

Я замечаю все.

Как Ренат опускает глаза, недовольно поджимает губы и смотрит на циферблат наручных часов. Он всегда делает так, когда нервничает и хочет это скрыть.

— Все будет хорошо, — обещаю я, подставляя запястье.

По опыту знаю, что кожу перед нанесением татуировки надо не только продезинфицировать, но еще и обезжирить.