Книга Заберу твою боль, страница 51 – Лина Коваль

— Конечно…

Кроет сильно.

Как представлю, что они всей семьей обсуждали мою медицинскую карту и… возможные половые инфекции, которые все бы для них объяснили, потому что генетический фактор из чем-то не устроил, — сразу тошно становится.

Слезы жгут глаза, вот-вот расплачусь, но вдруг решаю, что такого рода удовольствия Озерову не доставлю. Не дождутся. Ни он, ни Анна Константиновна со своими вазами!..

Взяв с тумбочки телефон, разворачиваясь и молча направляюсь в ванную.

— Эмилия, — вдруг выдыхает Глеб. Уже своим привычным тоном. — Давай не будем ругаться, пожалуйста!.. Ты сама завела эту тему!..

— Хорошо. Конечно, не будем, — говорю, плотно прикрывая дверь.

Всхлипнув один разок, кусаю губы.

Главное — не смотреть в зеркало. Иначе разревусь, как маленькая.

Инфекции! У меня!.. Наверное, все простыни в доме после меня отпарили. Я нервно сглатываю обиду, тут же сменяющуюся неконтролируемой яростью.

Звоню Юре, но мой водитель, как назло, не берет трубку.

Один дозвон, второй, третий.

Я хочу поскорее отсюда убраться, но сделать это на такси, ночью, значит, дать пищу для сплетен журналистам. Хотя я сейчас готова на все.

Спустя несколько минут, закусив дрожащую нижнюю губу, все же набираю номер Рената. В конце концов, одной по городу ездить небезопасно, а он за меня отвечает головой — сам так говорил.

— Слушаю.

— Привет, — как ни в чем не бывало здороваюсь и стискиваю зубы.

— Привет, — отвечает иронично. — Решила пожелать мне спокойной ночи?

Я издаю нечленораздельный звук и зажимаю рот рукой. Вместе с носом, потому что вдыхаемый поток воздуха выдавливает слезы из глаз.

— Эмилия?.. — Ренат больше не шутит. — Все в порядке? — беспокоится.

— Я… Хочу… Домой…

Мой всхлип гаснет в ладони.

— Хорошо. Скоро буду!..

Возможно, в мире есть люди, которые расстаются с любимыми и остаются друзьями. Во всяком случае, я таких не знаю. Если в первый раз, я одновременно сильно ненавидела Рената за то, что он меня оставил, и страдала по нему, скучая, то сейчас — снова испытываю ненависть. И отвращение.

Правда, с Глебом Озеровым расстаться оказывается не так просто.

Сначала он мне постоянно звонит, просит встречи, видимо, решив, что мой скорый отъезд от его родителей больше завязан на эмоциях и перестройке гормонов после беременности.

Потом, так и не добившись желаемого, решает дать мне время, о чем сообщает по телефону.

— Я не понимаю, чего ты так завелась, солнце? — говорит в трубку строгим, адвокатским голосом. — Никаких претензий по поводу твоей первой беременности и того, что скрывала — у меня нет.

— Спасибо тебе, я сейчас расчувствуюсь, — усмехаюсь.

Осень в Москве медленно сменяется зимой.

Правда, снега нет. Только холодно, как в морозилке.

— Ты знаешь, Глеб… Я действительно на тебя не обижаюсь. Просто потому, что ты все равно так меня и не поймешь. Вроде неглупый…

— Давай без оскорблений, Эмилия!

— Давай, — легко соглашаюсь.

— Мы тебе плохого ничего не сделали. Результаты анализов мне пришли, все в порядке. Мама готова перед тобой извиниться.

— Не нужно передо мной извиняться, — я забираю побольше воздуха в легкие, потому что сильно злюсь.

Как прекрасно было в юности. Когда тебе девятнадцать и ты можешь открыто выражать эмоции!.. Сейчас же думаешь сразу обо всем. Мою карьеру могут прервать. Просто по звонку. Плюс — Дмитрий Александрович — приятель отца. «Хотя с Аскеровым тебя ничего не останавливало…» — ворчит внутренний голос.