Книга Заберу твою боль, страница 18 – Лина Коваль

— Ну спасибо, — посмеиваясь, иду его провожать.

Едва дверь за Глебом закрывается, я слышу доносящийся из гостиной звук мобильного.

— Да…

— Вау. Какая ты… запыхавшаяся. Чем занимаешься?

— Стас, — закатываю глаза и смеюсь. — Точно не тем, о чем ты подумал!..

— А что я подумал?

— Ну все, прекрати…

— Сегодня понедельник, а ты не вышла на пробежку, — его голос становится серьезным. — Я забеспокоился.

— Прости, совсем забыла сообщить, что заболела.

— Что случилось?

— Простыла, ничего серьезного, — виновато потираю лицо. — Но с тренировками пока придется завязать.

— Ты разбила мне сердце, Литвинова! — ворчит.

Закусываю нижнюю губу, чтобы не рассмеяться.

— Мы можем заменить их прогулками в парке в то же время или завтраком в кафе напротив моего дома, — предлагаю варианты.

— Ладно уж. Второе…

— Договорились! А еще… Стас, ты узнал, о чем я тебя просила?

— Узнал, но тут ты поцелуем в щеку не отделаешься.

— Стас!..

— Ну что?

— Не наглей, — кашель одолевает.

— Бедная…

— Погоди… Все, — хриплю.

Он нахально продолжает гнуть свою линию:

— Одно фото. Можно в белье… если хочешь… я мог бы…

— Стас!.. — возмущенно перебиваю, плохо скрывая смех.

— Ну не хочешь — как хочешь, — Стас снова становится собой: серьезным и строгим. — Ладно. Не по телефону, Эмилия. Напиши, как будешь готова встретиться.

— Спасибо, — умиротворенно вздыхаю, снова думая, как прекрасно, что у меня есть такой друг и я испытываю к нему что-то настоящее, неподдельное.

— Не болей.

— Не буду… Пока.

Сразу после разговора направляюсь в душ. Планов на день никаких, поэтому позволяю волосам высохнуть естественным способом. От этого они становятся пышными, мягкими, но не такими глянцевыми, как после утюжка.

Долго разглядываю себя в зеркале — без макияжа и печати усталости на лице, а затем вбивающими движениями пальчиков наношу легкий крем и смазываю губы специальным маслом.

Дверной звонок слышу не сразу: в ванной комнате шумно работает вытяжка. Затянув пояс на халате, иду открывать и первое, что вижу, — объемный букет шикарных белых роз.

Взгляд тут же устремляется выше, а дыхание от волнения снова сбивается в мучительный кашель, приступ которого благополучным образом быстро заканчивается под прицелом темных глаз.

— Что ты здесь делаешь? — сдавленно спрашиваю.

Ренат наступает, заставляя меня отойти назад. Высокий, как всегда, до раздражения невозмутимый и серьезный, он интересом осматривает мою прихожую, а затем мое не самое дружелюбное лицо.

Бесит.

Неимоверно бесит, как Аскеров хладнокровно просачивается в мою жизнь и при этом аккуратно закрывает за собой дверь.

— Что ты здесь делаешь, Ренат? — повторяю чуть строже.

— Как что? — ровно отвечает. — Пришел навестить больную.

* * *

Обхватив благоухающие свежестью и красотой цветы, не отвожу взгляда от Рената, изучающего обстановку моей со вкусом обставленной мебелью гостиной. Он делает это профессионально, без особого личного интереса, так, словно меня здесь нет или мое присутствие ему безразлично.

Да уж… Вздыхаю.

Внимательного мужчины с искрящимся пеплом в глазах, которого я безумно любила шесть лет назад, больше нет.

Окей… Опускаю лицо и утыкаюсь носом в крупные белые бутоны. Дыхание выравнивается, логика входит в чат. Для меня тот мужчина умер. Еще там, на Белорусском вокзале. Раз и… навсегда.