Онлайн книга «Заберу твою боль»
|
Мы втроем выходим за территорию дома и по узкой тропинке направляемся к лесу. Снег за прошедшие солнечные дни подтаял. Хорошо, что грубые ботинки не пропускают воду. Только смешно хлюпают по мокрой траве. Право первого выстрела Хаджаев доверяет жене. Таня сосредоточенно прицеливается и стреляет из травматического пистолета Макарова. Довольно метко. Сбивает семь банок из десяти. Расул уходит по тропинке, чтобы их поднять, а я добавляю пули. Встав к мишеням правым боком, за спиной слышу, как Хаджаевы тихо переговариваются. Плечи расправляются, а дыхание становится ровным. Я вытягиваю руку и прицеливаюсь к первой банке. От того, как от выстрела отдает в плечо и насколько он получается громким, дух захватывает. Внутри что-то обрывается и несется в пропасть, но я направляю пистолет на вторую мишень. Вокруг все затихает. Всплеск адреналина работает как шумоподавление. Я больше не слышу ни Таню, ни Расула. Только горы, хвойный лес и талый снег под ногами. Свежий воздух пьянит. В третью банку я не попадаю. То ли слишком тороплюсь, то ли мешает какое-то странное предчувствие. Ровный вдох учащается, как и сердцебиение. Да что со мной? Я снова настраиваюсь, ставлю палец на курок и издаю громкий полустон, когда чувствую, что к спине кто-то прислоняется, а мою ладонь обхватывает красивая мужская рука. Делает это как никогда вовремя, потому что пистолет чуть не падает на землю. — Давай! — хрипит Ренат, прислоняясь к уху и шумно дыша. Прижимая к себе за талию, он зарывается в моих волосах. Мои глаза в тот же миг наполняются слезами. Они падают тяжелыми каплями по щекам и застывают от ветра на шее, но я упрямо жму на курок и, конечно, промахиваюсь. — Помочь? — Да, — отвечаю я сквозь слезы и сжимаю теплую ладонь, лежащую на моем животе. Ренат большим пальцем гладит татуировку на тонком запястье и мягко забирает пистолет. Я откидываю голову на крепкое плечо и всхлипываю. Прикрываю глаза от оглушающих громких выстрелов, которые в данный момент звучат торжественно. Кажется, что Земля теперь кружится вокруг нас. Мы — одно целое и неизменное. Все остальное — пролетающий во Вселенной мусор. Ренат быстро сбивает все банки, включая вторую и третью, и разворачивает меня к себе. Подняв лицо, изучаю любимые черты, вычленяя что-то новое или чужое. Искрящийся пепел в темных глазах, которые пристально меня изучают, гладковыбритые, чуть покрасневшие от ветра щеки, мужественные губы, сложенные в теплую усмешку, и волевой подбородок. Все на месте. Ноги подкашиваются, когда Ренат меня целует. Рвано, жадно, нетерпеливо. Будто так же, как и я, скучал и ждал этой встречи. Больше жизни ждал. Уверенные руки обхватывают мою голову и прижимают к мощной шее. Я всхлипываю и вдыхаю любимый аромат в самой сильной, сносящей голову концентрации. Не из воспоминаний… А так… Наживую. Воздушно-капельно и внутривенно. Губы горят, но каждой клеточкой хотят еще… Я даже не замечаю свои рыдания… — Чего ты плачешь, моя девочка? — ласково спрашивает Аскеров, обнимая ладонями мокрое от слез лицо и стирая их. Часть — подушечками больших пальцев, остальное — склоняясь надо мной, горячими губами. — Я не плачу. — говорю сдавленно и сквозь все, что было за эти месяцы, ему… улыбаюсь. — Это все снег. Разве ты не видишь? Снег тает… |