Книга Заберу твою боль, страница 112 – Лина Коваль

До отъезда я часто приезжала к нему в квартиру. Связка ключей, найденная в кармане пиджака, как-то негласно осталась у меня, вместе с воспоминаниями о том вечере и ночи.

Единственной ночи, что была у нас до разлуки.

Искра, как всегда, шумно заваливается в гостиную.

— Я вся в нетерпении… — останавливает свой чемодан у выхода, приближается и садится на мягкий ковер. — Давай!

— Вот, там закладка! — протягиваю ей блокнот и смотрю, как она открывает на нужной странице. — Я пока за тобой поухаживаю, — изображаю скучающий вид и беру тарелку, чтобы заполнить ее едой.

Иска выпрямляется и начинает читать.

Ее взгляд бегает по строкам, брови то слегка поднимаются, то хмурятся. Я ловлю себя на том, что задерживаю дыхание. В груди становится тесно, как будто воздух в шатре вот-вот закончится.

Только тот, кто оставляет частичку души на бумаге, знает это странное чувство, словно все твои мысли, реакции и даже тело предельно обнажены, а ты ждешь единственный верный вердикт — первое слово читателя.

Я отворачиваюсь, делаю глоток чая, но всё равно краем глаза слежу за лицом подруги.

— Так… — наконец она поднимает на меня взгляд, полный восторга и слез. — Эмилия, это очень круто. Я… я даже не знаю, что сказать… Хочу… хочу слушать это в машине снова и снова…

— Да ладно, — машинально отмахиваюсь я, но мое сердце дребезжит переливами.

— Не «ладно», — перебивает она. — Это ведь… про отца и… Рената Булатовича?

Я неопределенно пожимаю плечами.

Иска не настаивает. Выплескивает свой восторг дальше.

— Это не просто стихи… — еще раз пробегается глазами по строчкам. — Я уверена — это будущий хит. Так, надо срочно отдать его на «музыку».

Прячу улыбку в кружке.

Более благодарного критика, чем Искра, сложно себе представить.

— Кому «отдать»? Мы в шатре посреди национального парка Танзании, — напоминаю. — До ближайшей студии три самолета и верблюд.

— Тем более срочно, — не сдается Искра. — Прилетаем и сразу в дело. И нам нужна будет классная аранжировка. Помнишь тех ребят, я тебе рассказывала… которые работали с Майли Сайрус? Давай с ними тоже поработаем?

— Господи, где я и где Сайрус? — пугаюсь, отставляя кружку и поправляя край длинной футболки.

— Эй, ты круче, Эм. Вокруг тебя такие мужчины, что Майли и не снилось…

* * *

У шатра нас уже ожидает машина.

Танзанийское солнце напоследок обжигает глаза, пыль и песок вьются за колесами джипа. Искра что-то воодушевленно рассказывает про Москву, про студию, про аранжировки, а я киваю невпопад, прижимая к себе рюкзак и ощущая внутреннее беспокойство.

Не знаю, почему мне вдруг пришло в голову написать стихи о Ренате и об отце?

Сердце что-то чувствует.

Отдаленное, смутное и тревожное.

Ночью от этого не спалось.

В аэропорту Занзибара нас встречает шум и духота. Мы сдаем багаж, проходим контроль, оказываемся в зале ожидания, а затем нас приглашают в самолет. Я опускаюсь в кресло, ставлю рюкзак к ногам и достаю телефон.

Ни сообщения, ни пропущенного звонка, экран пуст. Одни бесполезные уведомления от приложений.

Полеты тянутся бесконечно. Я то засыпаю, то просыпаюсь от собственного вздрагивания. За иллюминатором серые облака, потом темнота, снова облака и яркие огни Дубая, где у нас запланирована пересадка.

Наконец, спустя двадцать два часа Москва встречает нас тяжелым, свинцовым небом.