Книга Сердце для чудовища, страница 40 – Натали Грант

— Расскажи мне о себе, — вдруг произнес Кайден.

Я замерла с пропитанным перекисью тампоном в руке, не веря своим ушам.

— Тебе разве не все обо мне известно? — слова вырвались до того, как я успела их обдумать.

— Я знаю только то, что в есть открытых источниках, — его голос звучал иначе, почти задумчиво. — Я говорю о другом.

Я продолжала обрабатывать его раны, боясь поднять глаза.

— О чем?

Кайден помолчал. Его пальцы чуть шевельнулись под моей ладонью, словно он сдерживал желание сомкнуть их вокруг моего запястья.

— О том, что делало тебя счастливой… до Вайрмонта, — произнес он так тихо, что я не была уверена, что расслышала правильно.

Что-то екнуло внутри. По телу прокатилась волна мурашек. Почему именно сейчас? Почему в этот момент, когда я сижу перед ним на коленях, обрабатывая следы его ярости?

Пауза затягивалась. Я промокнула ватой последнюю ранку и взяла чистый тампон с антисептиком. Перекись зашипела на открытой ране, но Кайден даже не вздрогнул.

Не знаю, что заставило меня заговорить. Может, усталость, может, странная интимность момента, когда он впервые позволил видеть себя уязвимым. А может, просто потребность хоть на мгновение вернуться в то время, когда я еще была собой.

— Я раньше занималась верховой ездой.

Звук собственного голоса удивил меня. Я мельком взглянула на его лицо — непроницаемая маска, лишь в глубине глаз что-то дрогнуло. Возобновив обработку его ран, я продолжила:

— У папиного бизнес-партнера была конюшня за городом. Там я познакомилась с Луной.

Я начала бинтовать его правую руку, стараясь делать это аккуратно, не слишком туго, но и не слабо.

— Луна была белой, как первый снег. Упрямой, как тысяча ослов, — легкая улыбка коснулась моих губ, хотя я пыталась сдержаться. — Своенравной. Никого к себе не подпускала, кроме меня. Даже тренер удивлялся, как мы нашли общий язык.

Я взяла его левую руку, и на секунду показалось, что он сам потянулся ко мне.

— У нее была такая мягкая грива, — голос предательски дрогнул. — Я зарывалась в неё лицом каждый раз, когда приходила. Знаешь… стоило прикоснуться к ней, и все тревоги таяли. Будто она забирала их.

Я старалась не смотреть на Кайдена, боясь увидеть насмешку или, что еще хуже, жалость.

— Я приезжала каждые выходные, — слова лились теперь сами, словно где-то внутри открылся кран с воспоминаниями, которые я так долго пыталась запереть. — Тренировалась часами. Летом — с рассвета до заката. Даже выступала на юниорских соревнованиях. Трижды занимала призовые места.

Закрепив повязку, я опустила его руку, но не смогла отпустить. Мои пальцы сами собой задержались на его запястье, считая пульс. Он был частым, неровным.

— Это был единственный раз в моей жизни, когда я чувствовала себя… свободной, — выдохнула я, не поднимая глаз. — Словно ничто не могло меня удержать. Земное притяжение, границы, правила — всё растворялось, когда мы с Луной неслись галопом.

Я сглотнула ком в горле. Мой голос стал тише:

— А потом папа разорился.

Запах антисептика вдруг показался невыносимым. Я разжала пальцы, освобождая его руку.

— Его партнер уехал от кредиторов в Европу. Конюшню продали почти за бесценок, — я механически начала собирать использованные тампоны, складывать их в пакет для медицинских отходов. — Луну увезли куда-то. Мне даже… — голос сорвался. — Не дали с ней попрощаться.