Книга Вкус вина на кончике языка, страница 24 – Кея Сирион, Вине Меир

Шатенка еле-еле качает головой, смотря ему в глаза. Каждый сантиметр кожи на лице его рассматривает, а ноги сами по себе вальсируют.

«Влюбляться в вампира не стоит» — говорили им работники дома, где она выросла. Всего год этого ополчения вампиров на города, но все уже предостерегали. И вот, Руби, не смей питать к нему чувств!

Барнбас усмехнулся, словно знал, о чем она думает, но ничего не сказал, лишь продолжил кружить по залу, показывая, что вообще-то ничего страшного в этом нет и никто ее не укусит.

* * *

— Я могу продолжать до раннего утра, сладкая… — гладит по щеке Ноа блондинку, что сидела на подоконнике, а меж ее ножек стоял он. — Не устала? — спрашивает он заботливо, но в тоже время с ехидством.

— Нет… — произносит она, хоть и изрядно тяжело дышит. Все тело липкое уже от того, сколько он спустил в нее и на нее же. Несколько часов потом откисать будет.

— Твой ответ может тебе навредить… Подумай хорошенько еще несколько секунд, договорились? — входит он в нее медленно, даже скользит. Он наблюдает за ее грудной клеткой, смотрит на шею, что была уже изрядно искусана.

Девушка проскулила, прикрывая глаза. Тело регенерирует от укусов и шлепков, но общая усталость дает о себе знать. Даже у вампира есть предел.

— Я… больше не могу… Хорошо, ты победил…

Тот самодовольно посмеялся и вышел из девушки. Заправил все свое в штаны и прошелся взглядом по весьма растрепанному платью.

— Тебе стоит сменить одежду. Не явишься же ты к своему хозяину в таком виде, да? — он кивает в сторону гардероба, где стояли коробки с новыми нарядами. Для кого держит интересно…

Блондинка сползла с подоконника, встав на дрожащие ноги. Делает шаг, второй, а после те просто подкашиваются и ей приходится повиснуть у него на руке. Поднимает виноватый взгляд, а после отпускает и выравнивается. Это что? Сейчас правда была настоящая эмоция? Вау, Ноа! Да ты выбил из этой железной леди жмоцию!

— М-м-м… — промычал мужчина и подхватил ее на руки, проходя вместе с ней в гардеробную. Усаживает ее на довольно удобный и большой пуфик, а после открывает первую попавшуюся коробку и вытягивает оттуда платье. — Что насчет этого? — рассматривает он наряд.

— Без разницы… — произносит она, сверля точку на полу. Стыдно, даже слишком. Ада всегда строит из себя сильную и независимую, а тут дала слабину. Лудд подходит к девушке и наклоняется к ее личику, улыбаясь легко.

— Встанешь или сидя тебя переодевать? А? — наклонил он голову набок.

— Я сама… просто оставь меня уже… — произносит она еще тише.

— Как прикажешь, моя капелька… — мужчина отдал ей в руки платье, а затем вышел из гардеробной прочь. Будет ее ждать? Нет. Просила же оставить ее, а он уже получил свое. Пойдет опять пить и проводить вечер «интересно и занимательно».

Девушка вышла минут через пять. Волосы влажные у лица, очевидно умывалась и приводила себя в порядок. Она прошла вдоль по стене, не привлекая внимания, коротко кивнула в сторону Фаготта, а после покинула дом.

— Если Ада ушла, то… Может и нам стоит вернуться? — спрашивает младшая у вампира. Что ей здесь делать без нее, когда Барнбас в очередной раз пойдет общаться с другими?

— Поедем в другое место… Вечер только начался… Будет настоящим грехом закончить его так скоро, мой милый цветочек, идем… — он взял ее за талию и повел на выход.