Книга Настоящая семья моего мужа, страница 122 – Ария Тес

Снова смотрю на Мурата. Он злится. Три года прошло, но я все еще легко считываю его эмоции. Это пугает? Да нет. Я люблю его, о чем знать никому не нужно. Это лишь мое личное. Я давно смирилась, делу это не помешает.

Вздыхаю и указываю глазами на лист А4 на столе.

— Думаю, тебе стоит с этим ознакомиться.

Мурат выгибает брови.

— И что это?

С губ срывается смешок. Это тоже забавно: он не понимает, чего от меня ждать, поэтому к принесенному мной документу относится, как к ядовитой змее. Наверно, правильно делает. Я поклялась, что выйду из-под его опеки, и так случилось. Много усилий было приложено, а сейчас настал момент моего триумфа.

— Читай.

Мурат тихо цыкает, но стягивает лист со стола и начинает читать. Наблюдать за тем, как меняется его выражение лица — бесценно. Как в замедленной съемке все начинается с высокомерного спокойствия, но быстро заканчивается на отметке «какого хуя?!». Такого.

Сабуров резко поднимает глаза.

— Надеюсь, это шутка такая?

— Никаких шуток. Подписывай.

— А хуй тебе не дать пососать?!

Рычит. Мое время высокомерно выгибать брови настает.

— Кто здесь и будет сосать, так это ты, родной.

— Я не подпишу эту хероту.

— Подпишешь. У тебя не будет выбора.

— Да ты что?

— Да, Сабуров. Надеюсь, ты не думал, что я приду в этот гребаный дом без подстраховки?

— Я…

— У меня она есть. Жирная и сочная. Такая подстраховка с легкостью разбивает все схемы. Это как джокер в колоде — нет шансов.

— И что же это за подстраховка?

— Руслан. Вольт.

Атмосфера в комнате буквально вздрагивает. Я улыбаюсь шире, не могу сдержаться. Двигаюсь ближе к столу и, глядя на Сабурова исподлобья, шепотом продолжаю.

— Я работаю на него, и я работаю очень качественно. Он приедет через десять минут для подтверждения, но чтобы ты знал: моим условием сотрудничества были не деньги, а его протекция.

Выражение лица Сабурова нужно только видеть… от гнева он побелел, сжал губы, кулаки, а взгляд… чееерт. Если бы можно было им убивать, я бы уже лежала бездыханная.

Но мне смешно… я улыбаюсь и киваю, маниакально расширив глаза. Дошла. Я дошла до этого триумфального момента, и, твою мать, нет ничего лучше, чем этот триумфальный момент!

— Я хочу развода, — говорю тихо, наклонив голову вбок, — И ты подпишешь эту бумагу. Ты мне его дашь. Иначе Вольт с легкостью разнесет твой бизнес, ради которого когда-то ты продал свою жалкую задницу, сволочь.

— Аккуратней…

— Не будет больше «аккуратней», как не будет и другого уважительного тона. Баста. Игры кончились. Ты подпишешь…

— Она моя дочь! — Мурат резко подается вперед и повышает голос, — Ты хочешь, чтобы я отказался от нее?! Пошла ты на хуй!

Это самое неприятное, но что поделать? Да. Я чувствую себя тварью и сволочью, потому что требую не только развода, но и отказа от моей малышки. Хотя опять же: что поделать? Он никогда не будет отцом, который ее заслуживает. И так будет лучше для моей девочки.

— Она — моя дочь, — с угрозой, тихо отвечаю, — Это я ее вынашивала, пока ты трахал свою вонючую шлюху. Я ее рожала, растила и воспитывала. А ты? Ты приезжал два раза в месяц. Хорош отец…

— Ты сука… это было твоим условием! Я шел…

— Не надо врать. Если бы ты хотел и если бы тебе нужно было…

— Рот закрой!

— Нет, — с легкостью парирую, дернув плечами, — Я не стану молчать. Софи заслуживает лучшего отца, да и потом… знаешь? Я скорее убью тебя, вонзив в горло эту самую ручку, чем позволю сделать из своей дочери очередной способ скрепить сделку.