Онлайн книга «Цугцванг»
|
— Я ожидал чего-то другого. Не сразу понимаю, что это реплика по мою душу, но когда перевожу взгляд из-за внезапно повисшей паузы, приподнимаю брови. Матвей сидит в спортивках и обычной футболке на барном стуле, курит, подоткнув рукой голову, а Михаил что-то делает на кухне, но улыбается. — Кого-то. У тебя проблемы с правильным выбором местоимений? — О, она острит, ты посмотри. — Это она еще не острит. — Как прошло знакомство с Мариной? — Сказочно. Сначала она ее ударила… — Ну, это в стиле Марины. — …А потом Амелия ударила ее. Матвей резко переводит на меня взгляд, ну а я фыркаю и слегка закатываю глаза, разворачиваясь в сторону картин, правда через плечо все равно бросаю замечание. — Невежливо говорить о ком-то в его присутствии так, как будто его и вовсе нет. Это моветон. — Учишь, как мне общаться со своим братом? — Твоя сестра же учила меня, как мне общаться с твоим братом. Парирую тихо, теряя интерес ко всему происходящему за моей спиной — мне больше интересно наблюдать за тем, что происходит передо мной. «Это прекрасно…» — изучая летний пейзаж, отмечаю про себя, даже нагибаясь чуть ближе к полотну, чтобы рассмотреть детали получше, — «Как будто фотография, а не картина…» Так и есть. Издалека и не отличишь, если честно, лишь вблизи можно заметить ровные мазки. Матвей очень талантливый… — Я отойду. Мне надо позвонить жене. — Второй этаж в твоем распоряжении. Жене привет. Слышу шаги, но предпочитаю не смотреть вовсе, проходя дальше. Там другая картина, в ней больше злости и отчаяния. Черные, грубые, хаотичные маски, много красного — я не очень сильна в живописи, но похоже, что это абстракция. Решаю уточнить… — Это абстракция? — Технически это скорее абстрактный экспрессионизм[13]. Интересуешься? — Не особо, если честно. Я не разбираюсь в живописи, мне больше нравится… — …Музыка. Резко поворачиваюсь на него и хмурюсь. — Откуда знаешь? — Лиля рассказывала. — Понятно, — хмыкаю, гася внутри разочарование. «Черт, я что действительно надеялась, что этоонговорил обо мне…?» Слегка мотаю головой и подхожу к следующей картине. На ней изображена девушка на мрачном, сером фоне. Вся ее одежда яркая, красивая, но глаза очень-очень маленькие — и это довольно жутко. — Это сюрреализм[14]. — Да, я догадалась. Почему ее глаза такие маленькие? Это же какой-то символизм? — Зришь в корень. Глаза — это душа. У красивых кукол души вовсе нет, либо она очень-очень маленькая. «Почему я вижу здесь отсылку к Лиле?!» — решаю не задавать этот вопрос, вместо него озвучиваю другой. — Это твои картины? — А чьи ж еще? — Очень красиво, — тихо говорю, бросив на него короткий взгляд, — Ты талантливый. Матвей только фыркает, хотя я и успеваю подметить неподдельный интерес к своей персоне, прежде чем отвернуться и подойти к окну, где стопкой лежат еще рисунки. Они выполнены карандашом, ручкой, мелом, да чем угодно, но не красками. — Ты всегда роешься в чужих вещах без спроса? — Когда меня похищают и запирают в клетке — да, — ядовито хамлю, открывая первую попавшуюся папку, чтобы через миг застыть. «Это же…Лиля?» — действительно она. Перелистываю, чтобы найти и на следующем листе свою сестру. И на следующем. И еще на другом… Пока я истерично перелистываю бумагу, Матвей подходит ближе и тихо почти шепчет, но я все равно слышу каждое слово. |