Онлайн книга «Жестокий развод»
|
Сбегаю. Так быстро, как только могу, пока лица присутствующих не обратились в кошмарные маски, что будут преследовать меня ночью в кошмарах. Я знаю, что все равно еще долго буду видеть кошмары с гробом из красного дерева, и буду просыпаться в слезах. Еще очень-очень долго. Может быть, однажды я даже увижу себя в этом гробе, а свою семью, кидающую в него последние горсти сухой земли. Бр-р-р…почему я об этом подумала? Дурость. Аккуратно открываю дверь малой гостиной, захожу внутрь и прижимаюсь лопатками к высокой, двустворчатой двери. Внутри свежо, даже холодно. Но главное – темно и тихо, спокойно. Мама любила эту комнату, здесь стоит мой старый рояль, а еще именно здесь я проводила большую часть своего времени в юности, когда училась играть так, чтобы не было ни единой ошибки. Здесь пахнет ей и моим детством. Не открывая глаз, я делаю вдох поглубже, по коже идут мурашки, и кажется, что я чувствую прикосновение ее рук где-то в тенях давно забытого прошлого… Мне нравится представлять и погружаться туда. Там, в давно забытых днях моей юности все было просто и легко; а еще до бесконечного тепло и безгранично счастливо… — Здравствуйте, – звучит тихий голос. Я вздрагиваю и резко открываю глаза. Они сразу находят того, кто потревожил мой покой: маленькая тень на небольшой скамеечке за роялем. Олежа. Тот самый Олежа… Хмурюсь. — Что ты здесь делаешь? Он с любопытством разглядывает меня, но когда понимает, что, скорее всего, делает что-то не так, точнее, что-то неприличное, прячет глаза и жмет плечами. — Тетя Лена отвела сюда, пока она избавляется от моей надзирательницы. Надзирательница. Какое забавное слово он выбрал. Оно неожиданно действительно настолько забавное, что я издаю смешок. Мальчик поднимает на меня глаза. — Надзирательница, – выгибаю брови, он слегка краснеет и нервно ведет плечами. — Александра Геннадьевна. Директриса моего детского дома. — Грубо. — Было бы, если бы я назвал ее…например, горгульей? А так это просто констатация факта. Брови перестают выгибаться в сарказме, зато взлетают вверх. Ничего себе. Вот это разговорчики, конечно… кажется, я совсем не ошиблась, когда увидела в его глазах отпечаток слишком долгой жизни для десяти лет. Молчу. Совершенно не знаю, что ему ответить, но он не особо и ждет. С какой-то щемящей сердце меланхолией разглядывает пианино, а потом слегка касается крышки клавиш. Складывается новое впечатление, будто бы он был в этой комнате уже много-много раз и здесь у него тоже остались исключительно хорошие воспоминания… — Меня зовут Галя, – говорю зачем-то, он кивает. — Я знаю. Меня зовут Олег. — Я тоже знаю. Олежа бросает на меня взгляд, слегка улыбается и кивает, но снова теряет ко мне интерес. Он слишком глубоко погружен в свои мысли, и мне так не хочется ему мешать вдруг, но так хочется…понять. Понять свою маму и их странные раздражающе-прекрасные отношения. Делаю небольшой шаг в его сторону, хочу что-то сказать, а вдруг чувствую дикую неловкость. Все-таки, может, не надо? Дай ты ребенку побыть наедине со своими воспоминаниями! Господи! Замолкаю. Действительно. Наверно, ему сейчас совсем не хочется разговаривать… — Здесь холодно, ты можешь простыть. Подхожу к окну, чтобы его закрыть, но Олежа просит тихо. — Не закрывайте, я не простыну. |