Книга После развода. Самая красивая женщина, страница 18 – Ария Тес

Но опять же — мама.

Прямо с утра по истечении недели она сует мне трубку в руки и кивает.

— Звони?

— Куда, мам? - устало тру глаза, она цокает языком.

— Опять всю ночь не спала…Аня! Хватит! Мы с тобой договорились.

— А что, если я не могу?! - рычу, за что мне, конечно, безумно стыдно, но раздражение сдержать не получается.

Мама проглатывает обиду. Я непременно извинюсь потом за то, что позволила себе сорваться на нее, но…не сейчас. Не могу сейчас. Это выше моих сил…

— Звони, - настырно продолжает она, пихая трубку к носу, - Давай! Он всю неделю мне прохода не дает! Припекло, ишь ты!

Это больно. Я на маму смотрю, как на врага, и не понимаю, зачем она уточняет? Ты специально меня по живому? И да, снова логика подсказывает, что это самый действенный способ: нельзя давать себе пустые надежды, которые я дала себе и забрала, потом снова выдала кредит и снова отняла его, а еще проценты насчитала.

Глупо…

Но он звонит, и я надеюсь, что вдруг…Глеб передумал? Конечно же, нет. Мама права. Ему просто неймется побыстрее закончить одни отношения, чтобы не скрывать вторые. И вот у меня вопрос: интересно, это его желания, или Стефания так сильно на него давит? Наверно, поставила ультиматум:

«Мине нядьоелёпрятяться, Глебусик! Тиобисчяль! Сделяй! Немедленнё! Хотю-хотю-хотю! Офитиальнийстятюсь! Хотю и тёчка!»

Во, блин. В душ бы сходить…

Не знаю, может быть, я предвзята настолько, что в моей голове Стефания выглядит такой бесполезной, капризной сукой? Или это на самом деле так? Но мне неинтересно. Наверно, все-таки мама права. Надо позволить и побыстрее все отрезать, чтобы уже не думать и не вспоминать.

Ха! Конечно…так это не работает. Вот бы таблетку от памяти из Матрицы, но увы и ах, у меня есть только гренки и овсяная каша.

Ладно, хватит. Я правда тяну кота за причинное место, а это никому еще не помогало.

Мне страшно и больно. Мне ужасно. Но по итогу должно же стать лучше? Потом? Ну, когда-нибудь? И чем раньше я отрежу, тем ближе к «когда-нибудь» стану.

Киваю, а потом встаю и вместе с телефоном иду в библиотеку. Папа любил тут сидеть, и это тоже больно — видеть его кресло, а его нет, но…это последняя моя надежда на отцовскую поддержку.

Эта комната будто хранит его дух…

Поэтому я залезаю в кресло с ногами, прикрываю глаза и прикладываю трубку к уху, откуда идут совсем неприятные гудки.

Дуууу — дуууу - дууу.

— Аня? - звучит его тихий голос, от которого по моему телу идет рябь, как если бы в пруд бросили огромный булыжник.

Я сжимаюсь сильнее. Так странно…как может быть, что голос человека, который еще неделю назад был тебе дорог, сейчас…просто какое-то нечто. Ничего не стоящее нечто совершенного незнакомца…

Кто ты? И где мой Глеб? Или ты всегда таким был?

— Ань, ты меня слышишь?

Слышу, к сожалению.

Беззвучно выдыхаю, жмурюсь сильнее и киваю.

— Слышу. Ты звонил, я не могла говорить.

Какое жалкое оправдание. Будто он не знает, что с тобой сейчас происходит. Просто ему плевать. Он может, конечно, строить из себя рыцаря в блестящих латах, скорее всего, даже справится о моем самочувствии, но я знаю, что это блеф.

Ему насрать — вот она правда. Если бы все было иначе, он бы со мной так никогда не поступил…

— Кхм, да. Понимаю, - мнется он, а потом…о чудо! Это происходит, - Как твои дела?