Книга Бывшие. Любовь, удар, нокаут, страница 94 – Ария Тес

Это целостность.

Это рай на земле, до которого мне даже не мечталось раньше.

Это абсолютное счастье…

Клянусь, как бы сопливо ни звучало, но я даже не знал, что могу быть таким счастливым. Поэтому да. Поэтому я бы ей все простил, лишь бы не потерять… и я прощаю. Я поэтому еду. Поэтому бегу, ведь лишь завидев ее тонкую фигурку на расстоянии в несколько сотен метров, у меня все нутро покрывается мурашками, и меня всего изнутри шпарит.

Я буквально лечу!

Набираю скорость, эхо от выхлопной трубы разносится по, наверно, всей деревне! А у меня в голове все слова путаются; все мешается. Я даже не знаю, что буду ей говорить! Как объяснить? Неважно… лишь бы ее почувствовать, там уж как-нибудь разберусь.

Но!

Кое-чего я не учел.

Маня после того, что произошло в лесу, стала довольно-таки нервной. Она вздрагивает, если где-то что-то падает, она может сильно напугаться, если к ней навстречу выйти резко из-за угла. Потом, кстати, очень больно пинается… так что я больше так не шучу. И не обижаюсь вовсе… понимаю. Моя мама тоже была нервной еще долго-долго после смерти бати. Даже сейчас она нервная, хотя прошло уже сколько? Может быть, это никогда не изменится. У Мани тоже… и я, как с мамой бережно, так и с ней приучаю себя бережно.

Сейчас, конечно же, не считается.

Я обо всем забываю, мчусь ветром в поле — притом диким таким, который снесет все на своем пути! — мне ведь срочно надо! Быстро-быстро! Максимально просто! Иначе… как она может себя накрутить?! Что может надумать?! Одному Богу известно!

Не позволю! Потому что страшно; ее потерять мне безумно страшно, и в игру вступает злость, а она, как известно, никого умнее не делает.

В общем, я сам, само собой, напросился.

Еще не подъехав к Мане прям вплотную, понимаю, что сейчас мне будет больно. Она напряглась — а я как боец такое сразу считываю, хотя мозг слишком зациклен на том, чтобы все ей объяснитЬ! Чтобы ее остановить! И я почему-то совершенно не думаю о том, что мне, блядь, сейчас будет плохо.

Еще мгновение.

И еще одно, чтобы, видимо, Маня окончательно укрепилась в своих подозрениях, будто бы ее преследует какой-то чокнутый придурок.

Слышу свист.

— ХА!

И резкую, дикую боль прямо в морду. Бах! Бах! Бах!

Она зафигачила в меня чем-то тяжелым прямо с размаха; я слетаю с мопеда, падаю на спину; драндулет залетает в канаву.

— Аа-а-а-у… — шепчу сбито.

Перед глазами взрываются салюты. Это было мощно, серьезно. Это было прям… профессионально.

— О господи! — верещит Маня, роняет орудие насилия, в котором я потом узна́ю пакет с продуктами, — Тимур!

Она падает на колени рядом со мной, в глазах бешеный страх. Ужас! Прижимает ручки ко рту, потом отнимает их и тихо-тихо шепчет.

— Тебе очень больно? Боже...прости, пожалуйста, я… я даже подумать не могла, что это ты и…

— Я не говорил им ничего, — выпаливаю.

Маня зависает. Хлопает огромными глазами, будто забыла вообще, почему она здесь оказалась! А я ловлю момент. В голове по-прежнему провал, там по-прежнему густая каша. И я все еще не придумал, что мне ей сказать; как объяснить свою невиновность? Поэтому я просто вываливаю всю эту толчонку на ее суд…

— Мы просто играли… они… в смысле… ну мы, окей. Да, мы. Мы часто шутим, говорим всякую хрень, хотя… тут, разумеется, не в этом было дело. Тоха… он… ну, он психанул. Меня тренер в Москву позвал, и он знал об этом, а я… я не уверен, что хочу теперь туда ехать. Ведь ты… и я… а я не знаю, как буду без тебя. Потому что не хочу без тебя! И он разозлился. Он знает, это ведь шанс такой! Таких шансов два раза не дают! И он психанул, хотя я несколько раз говорил ему завалить свое ебало, но… блядь, прости за мат… блядь!