Книга Вероника, я люблю тебя!, страница 177 – Евгения Султанова-Ус

— Твои словечки!

Блин, но мне не нравится всегда терпеть поражение. Начинаю немного злиться.

— Отпусти мои руки! Ты просто бесишь меня Марк!

Он смеётся.

— Ох, как ты злишься!

Его это забавляет. Конечно!

— В такие моменты я хочу тебя ещё больше, маленькая.

Голос его становится тише. Я удивлённо смотрю на него. Серьёзно? Я злюсь, а он возбуждается? Но мы ведь и это уже проходили!

— Правда? — Смотрю на него с интересом.

Он кивает.

— Ещё как! Когда я вижу, как твои глаза загораются гневом, у меня мгновенно встаёт.

Я хочу заткнуть уши, но вспоминаю, что он так и не отпустил мои руки.

— Хотя, — Марк делает вид, что задумался. Чуть хмурит брови. — Меня возбуждает любое твоё состояние. Я бы трахал тебя при любом подходящем моменте.

Я смеюсь до колик. Пытаюсь высвободиться. Он, наконец, отпускает мои руки. Я обнимаю его. Он кладёт голову мне на грудь. Мои пальцы зарываются в его волосы.

— Когда это понял? — Спрашиваю его.

— Что понял?

— Ну, что…

Мне неловко говорить такие слова.

— Что хочешь меня?

— Что хочу трах… — Прикрываю его рот ладонью. Он целует её.

— Я уже говорил, — отзывается. — Как только увидел тебя.

— Когда мы вышли из моего дома, чтобы поехать на вечеринку?

Он качает головой.

— Раньше. Когда я увидел тебя во дворе колледжа. С тетрадью на коленях.

Ах, да! Тогда была наша первая встреча.

— Хм.

— Что? — Он поднимает голову, смотрит на меня.

— Почему тогда вёл себя, как последняя сволочь?

— Ого, какие словечки мы знаем!

Он, подражая мне, хочет закрыть мне рот, но хлопаю его по руке.

— Почему грубил? Был невежлив с самого начала?

Он пожимает плечами.

— Я бываю идиотом, ты же знаешь.

Это не то. Я ему не верю. Должна быть и другая причина, которая объяснила бы его ужасное поведение. Я его бесила, когда не признавала своего желания его поцеловать. Да, но ещё до того, он уже вёл себя со мной грубо. Взять хотя бы его «Будешь стоять, как вкопанная или сядешь уже, Ференика». Ну, или как-то так он сказал тогда.

— М…

— Нет, малыш, — говорит он. — Больше никаких расспросов на сегодня.

Я вздыхаю. Неужели мне никогда не узнать его? Так, как я хочу. Он всё время закрывается, когда я пытаюсь пробиться сквозь его броню. Это обижает.

— Давай поспим? — просит Марк. Я немного отодвигаюсь от него.

— И не ёрзай.

Он тянет меня обратно к себе.

— Я не ёрзаю!

— Ёрзаешь, я чувствую. — Упрямец. Любит поспорить, как и я.

Я лежу без сна ещё какое-то время. Но чувствую вскоре, что веки закрываются. Протягиваю руку к тумбочке. Выключаю свет. Марк почти лежит на мне и мне приятна его тяжесть.

Я просыпаюсь. Как же жарко! Блин. Что со мной? Голова горит невыносимо! Я тела своего не ощущаю!

— Как больно! — Стону.

Пытаюсь встать, но чьи-то руки меня приковывают обратно к кровати. Низ моего живота просто разрывается от боли. Какое сегодня число?

— Ника, — доносится голос, словно из тумана. — У тебя жар. Ты вся горишь.

Мне нужно обезболивающее, срочно! Вспоминаю, что оно есть у меня в сумке. Как я могла забыть об этих днях?

— В сумке, — говорю, но не слышу свой голос. Пытаюсь прочистить горло. Кашляю. — Дай мне… в сумке.

— Ника!

Его голос мягкий, заботливый, но я знаю, что мне будет ещё больнее, если я не выпью таблетку.

— Марк, — зову. — Достань таблетки из сумки.

Я смогла это сказать. Слышу, как он идёт и роется в моей сумке.