Книга Оставить на память, страница 62 – Лина Ласс

— Николас, прошу тебя! — воскликнул покрасневший историк.

— Я не знал, — Генри был заинтригован и повернулся к соседу. — Почему вы не говорили, что пишете?

Альфред махнул рукой.

— Потому что я не пишу, — он откинулся на спинку стула. Видно, пара рюмок его любимого хереса всё-таки придала ему определённую смелость, и Альфред продолжил. — Вы же знаете, что моей страстью является Первая мировая война. Я долгое время изучал архивы, дневники и исторические документы и заметил, что некоторые из них переплетаются. Итак, у нас есть сухие официальные документы, ничего не говорящих нам о тех людях, про которых в них идёт речь, и дневники этих самых людей, где мы узнаём об их трагедиях, чувствах, мотивах. И вот так сплетаются многочисленные истории, повествующие о любви, смерти и самоотверженности. Я вычленил те, что показались мне самыми пронзительными. А правильно их скомпоновав, я смог свить из них одну.

— И какую! — воскликнул Николас. — Дай ему прочесть. Генри, держу пари, вы будете в восторге. Все здесь присутствующие читали его. Теперь пришла ваша очередь.

— Буду рад прочесть, — обещал Генри.

После ужина, пока все остальные расположились в гостиной, Альфред отвёл Войта в свой кабинет. Многочисленные полки высоких шкафов были битком забиты книгами, но ожидаемого хаоса Генри не увидел. Стопки книг, правда, лежали даже на широких подоконниках, но в остальном был порядок. Из нижнего ящика стола историк выудил папку.

— Слышали, что говорят о вас, Генри? — Альфред посмотрел на Войта с прищуром.

— Я многое что слышал, но что именно вы имеете в виду?

— Вы извлекаете алмаз из мешка с углём. — Генри засмеялся. — Это правда! Так писал The Sun. Но я могу лишь подтвердить. Я посмотрел все фильмы, которые вы выпустили. Это впечатляет, — он передал сценарий в руки Генри. — Я храню эту папку более десяти лет. Знаете, многие мои коллеги пишут документальные книги, художественные, но ни один мой знакомый не рискнул написать сценарий, — он важно поднял подбородок и усмехнулся. — Я очень хотел сохранить память об этих людях. Их истории, казалось бы, незначительные, так тесно переплелись в столь огромном полотне событий, что не способен вообразить себе ни один блестящий ум. Жизнь всё придумала за них. Николас не прав. Я даже не посмел бы мечтать о том, чтобы всё это воплотили на большом экране, но обещайте, что прочитаете и хотя бы выскажете своё мнение.

— Даю вам слово.

А на следующее утро, Генри с ответным визитом сам пришёл к учителю.

— Я хочу это! — с порога заявил он, потрясая листами. — Как вы… как вам… Альфред, это просто… — у Генри будто не хватало слов, чтобы описать свои чувства.

Старик засмущался.

— Я ничего не придумывал. Эти истории и правда имели место быть. Я всего лишь соединил их в единое целое.

— Вы были неправы, когда сказали, что я достаю алмазы из мешка с углём. Вы, Альфред, чистой воды бриллиант, сами пришли ко мне.

И теперь Генри носился с этой рукописью как одержимый. Поставить самому фильм стало его идеей фикс. Даже Марта, которая не горела желанием вникать во все его проекты, попросила его дать прочесть рукопись, но сюжет не показался ей увлекательным или по крайней мере достойным такого активного внимания. Это стало ещё одним поводом для обиды, но уже со стороны самого Генри.