Книга Оставить на память, страница 61 – Лина Ласс

Генри пробормотал какие-то нелепые оправдания, что его давно бесило это оформление, и на эмоциях из-за ссоры он решил от него избавиться. Он не знал, поверила ли ему Марта, но она, ни сказав ни слова, принесла метлу и, поставив её у стены, удалилась. Генри вытащил из рамок все рисунки и бросил в ящик стола. Он был пока не готов отправить их в урну, но хотя бы убрал с глаз долой, тем самым утешая себя мыслью, что это только начало. Войт смёл осколки, оставив себе на память несколько порезов, и в три захода убрал их в мусорные контейнеры.

Этой ночью он всё-таки пришёл в спальню к Марте и горячими поцелуями вымолил себе прощение. Она не сразу отдалась ему, уворачиваясь от объятий, но он смог уговорить её. Сначала словами, а затем ласками. И она простила. Как потом ещё много раз.

Он пробыл в L.A. три дня. Затем вернулся всего на неделю и снова исчез, захватив с собой Артура. Марта пока занималась обустройством магазина, много времени проводила с матерью Генри, и стала копить в себе обиду. Это со временем начало выливаться в стычки и серьёзные ссоры. Пытаясь меньше её расстраивать, он уговаривал её ехать с ним, правда, не особо настаивая. Марта отказывалась, ссылаясь на занятость. Но у Генри возникло подозрение, что так она лишь хочет вызвать у него чувство вины за то, что был не до конца с ней откровенен.

После первого проекта Генри стали поступать и другие предложения от независимых авторов. Неожиданно для всех, сценарий никому неизвестного мальчишки из Лондона выстрелил, собрав вокруг себя не только кассу и высокие рейтинги, но и несколько наград на фестивалях. И за четыре года Войт выступил продюсером дюжины авторских кинолент, большинство из которых становились хитами, а пара фильмов заявлялись на соискание высоких наград.

Он собирал вокруг себя молодых и талантливых людей, которые не гнались за славой, а по-настоящему любили кино как искусство, и готовы были жертвовать многим лишь бы сотрудничать с ним. О Генри заговорили как о человеке, дающим шанс реализовать свои замыслы, какими бы безумными они ни казались. Его фамилия стала чем-то вроде товарного знака, предрекающего успех. К нему обращали как и отчаявшиеся мэтры, идеи которых не нравились студийным боссам, так и воодушевлённые новички, горящие желанием покорить Голливуд.

Но долгое время Войт занимал лишь одну позицию продюсера. Пока на глаза ему не попался сценарий, не дающий ему теперь покоя. Военная драма о первой мировой войне была не похожа ни на что, чем он занимался ранее. Эпичная, наполненная напряжением, отчаянием, скроенный из подвигов, любви и смерти. И она была буквально у него под самым носом.

Генри по уже сложившейся традиции был приглашён к Альфреду на традиционный ужин с его коллегами, или "мальчишник", как шутил его сосед. Поначалу все обсуждали такие серьёзные темы, как социальное обеспечение и проблема беженцев, пока кто-то не обратил внимание на то, чем занимается Войт.

— А вы знаете, Генри, у Альфреда есть для вас сюжет! — заявил Николас Уолберг, высокий тощий профессор математики с всклокоченными седыми волосами. Он посмотрел на него поверх своих очков в роговой оправе и, не смотря на отмахивающего Альфреда, продолжил. — Он написал его лет десять назад и как-то обмолвился, что было бы неплохо показать его своему знаменитому соседу. Он мечтает увидеть свою историю на экране, но слишком скромен, чтобы обратиться к вам с такой просьбой.