Книга Оставить на память, страница 193 – Лина Ласс

— Я никто? — выкрикнул он осипшим голосом. — Кого ты назвала никем, тупая мразь?

Он скалился и брызгал слюной, тыча в себя пальцем. Его глаза были совершенно чёрными, а лицо перекосилось в гримасе. Он наступал на неё, и в этот момент Ника ясно ощутила дежавю. Она вновь оказалась в их большом доме, в спальне, в той ночи, когда он избил её до полусмерти. На ней была вновь надета шёлковая сорочка, сквозь которую уже проступали первые пятна крови. Он загонял её в угол, прежде чем обрушить свой кулак, в котором сжимал ремень с тяжёлой металлической пряжкой. Той пряжкой, которая потом оставит свои следы по всему её телу, сломает кости и разобьёт губы в кровь.

И теперь, лёжа на холодной земле, она чувствовала всё то же самое — сковывающий ужас неотвратимого наказания.

— Забыла, откуда я тебя вытащил?

Но внезапно Нике стало смешно. Неужели все самоуверенные и богатые мужчины используют эту фразу как оправдание своих низких поступков?

— Ты наоборот лишил меня всего! — ей даже хватило дерзости вскинуть подбородок.

— Я дал тебе свою фамилию, которую ты всё ещё носишь! И мог дать тебе абсолютно всё, если бы ты слушалась меня!

— Ты же был всегда недоволен, как бы я тебе не угождала.

Зачем, зачем она пыталась оправдаться, если каждое брошенное ей слово приводило его в ещё большую ярость?

— Нет! Ты всё делала вопреки. Тайком встречалась с друзьями, обсуждала меня, трахалась с кем попало за моей спиной! Я видел все твои взгляды, которые ты бросала на мужиков. У тебя был я, но тебе было мало! Надо было тебя приковать к батарее, чтобы ты и шагу не могла ступить без меня. Признайся, ты только и мечтала о том, как бы поскорее от меня избавиться!

Перед Никой стоял безумец. Он бросал ей в лицо пустые обвинения, которые существовали только в его воспалённом разуме. Он видел этот мир извращённо перевёрнутым, вымещая свой гнев на тех, кого считал своею собственностью. Она взглянула на машину в надежде, что кто-то из тех, кто их сопровождал, поможет ей. Ведь очевидно, что их хозяин не в своём уме. Но двери были плотно закрыты, и никто даже не смотрел в их сторону. Влад мог сейчас сделать всё, что пожелает, а эти люди даже не дёрнутся, чтобы остановить его. И теперь ей стало по-настоящему страшно. Не за себя. Если с ним рядом окажется Марго, он даже не посмотрит на то, что она ребёнок. Как хорошо, что её сейчас нет рядом.

— Ты болен, — прошептала она, осознавая жестокую правду. И эти слова стустили адских псов.

Влад, размахнувшись, ударил ногой ей в бок. От боли Ника свернулась калачиком, не в силах даже закричать. Дыхание спёрло. Она безуспешно пыталась защититься связанными руками, пока он вновь и вновь обрушивался на неё. Он исступлённо, не понимая, что перед ним живой человек, избивал её, даже не стараясь сдерживаться. Будто пытаясь растоптать что-то мерзкое, он снова опускал на неё тяжёлые ботинки, не чувствуя усталости. Ника не знала, сколько это продолжалось. Удары сыпались в живот, грудь, пах. Боль накрыла её, ощущаясь на каждом сантиметре тела и, казалось, длилась уже вечность. Последний удар пришёлся в лицо. Рот наполнился тошнотворным привкусом железа и кровью, которую Ника с трудом выплюнула. Красная слюна окропила её футболку и траву. Нос горел и пульсировал. Она чувствовала, как по лицу течёт что-то горячее, вязкое.