Книга Оставить на память, страница 178 – Лина Ласс

"Она знает", — подписала Ника фото и отправила его на номер Генри.

Ответа долго не было. Ника поглядывала в телефон, проверяя сообщение, но оно оставалось непрочитанным. Она успела уложить дочь спать, убраться на кухне и даже протереть полы. И далеко за полночь услышала звонок.

— Что она сказала? — кажется, Генри был взволнован.

— Хочет, чтобы ты был рядом. А ещё, что знала, что ты её отец, — она рассмеялась. — Потому что у неё твои глаза. Вот как она объяснила.

— Правда?

— Правда.

— Она уже спит? Я бы хотел поговорить с ней… нет. Наверное, лучше при встрече.

— Ты едешь к нам? — в голосе Ники прозвучала надежда, но по ответному вздоху она поняла, что ошиблась.

— Прости… пока не могу. Как вы добрались? Вам помогли?

Нике показалось немного странным, что Генри так резко изменил тему, но она была слишком уставшей, чтобы задавать вопросы.

— Да, Томас всё объяснил, а Свен, тот стюард, помог донести все вещи. Я немного прибралась, приготовила ужин. Правда, сегодня меня хватило только на бутерброды.

— Заглянула в западное окно? — спросил Генри.

— Н-н-нет… Окна занавешены, да и темно уже.

— Открой. Хочу, чтобы ты увидела.

Ника прошла через гостиную, отдёрнула шторы и тут же потеряла дар речи.

Даже несмотря на то, что за окном было темно и свет заходящего солнца давно пропал, Ника чётко увидела то, что хотел показать ей Генри. Всё окно занимали разноцветные стёкла, складывающиеся в очертания цветов, листьев и райских птиц. Зрелище было столь необычным и восхитительным, что у неё на время пропал дар речи.

Он запомнил! Генри запомнил, как она говорила о том, что единственным, что бы она поменяла в этом доме, было западное окно, чтобы любоваться в предзакатных лучах яркими всполохами света сквозь витраж.

— Скажи что-нибудь, — произнёс Войт.

— Я… у меня нет слов. Генри, ты не забыл…

— Я бы очень хотел видеть твоё выражение лица в этот момент, но и по голосу слышу, что тебе понравилось.

— Ещё как! Жаль, что солнце село.

— Завтра полюбуешься. Заваришь чай или нальёшь бокал вина. Помнишь, где кладовка?

— Ох, я помню всё. Сами стены напоминают обо всём, что здесь было.

Она услышала как он усмехнулся.

— А представь каково мне было, когда я приезжал туда один? Когда, казалось, твой запах всё ещё витает в воздухе.

— Обещаю, я восполню все твои одинокие ночи, что ты здесь провёл.

— Только те, что я провёл там?

— Все твои одинокие ночи…

Генри глубоко вдохнул и проговорил чуть севшим голосом:

— Ты сейчас одна?

* * *

Ника проснулась, почувствовав вибрацию звонка. Она была ещё в блаженной неге после второго раунда, который ей устроил Генри по телефону. Как же он одним своим голосом смог довести её до вершины наслаждения? Таким чувственным, чуть с хрипотцой, он сумел вновь довести её до оргазма. Если вчера она устроила ему вечер фантазий, то этой ночью он рассказывал, чтобы сделал с ней, будь он рядом. Куда бы проникли его пальцы, чем бы был занят его язык и в какой позе он бы отымел её.

Они ещё долго шептались после этого, боясь нажать на телефоне "отбой". И только когда её трубка почти села, она решилась попрощаться. Если так будет продолжаться каждую ночь… что ж, она вполне могла выдержать разлуку. Но всё это хотелось ощутить в живую.

И больше всего она желала, чтобы Генри обнял свою дочь уже как отец, не скрываясь.