Книга Оставить на память, страница 172 – Лина Ласс

— Ты, — Ника закусила губу. И вновь ёкнуло внутри из-за невосполнимой тоски. — Я не знаю как вынесу это без тебя.

— Любимая… — голос Генри сорвался. — Я бы всё отдал…

Он с шумом вдохнул воздух, но дальше сил продолжить фразу не было. И это насторожило Нику.

— У тебя всё хорошо? Что-то произошло?

— Нет, родная. Всё по-прежнему. Прошу тебя, постарайся уснуть. Не хочу, чтобы ты себя чувствовала разбитой утром.

— Мне можешь помочь только ты. Я бы так хотела… просто чувствовать тебя рядом.

Ника взъерошила волосы, проведя рукой по затылку и дальше по шее, ощутив нервную дрожь. Точно такую же, которую она испытывала рядом с Генри.

— А ты представь, — его голос обволакивал и успокаивал, — представь, что я рядом, что обнимаю тебя, провожу пальцами по твоей коже…

Ника внезапно осознала, что он ей внушает.

— Ты одна? — с хрипотцой спросил он.

Девушка огляделась. Коридор был пуст, но не ровен час, кто-нибудь мог выйти из номера. Она увидела справа дверь с надписью "staff only" и толкнула её. Ей открылась небольшая комнатка, заполненная расходными материалами. Она юркнула внутрь не включая свет.

— Да, — прошептала она в трубку.

— Хорошо. Помнишь наш первый поцелуй? Ты была тогда напугана своими чувствами, дрожала, была такой хрупкой, словно тонкое стекло. Но с какой страстью ты ответила.

— Я помню…

— Ты вся горела и таяла в моих руках. Такая сладкая… такая нежная… — его дыхание стало тяжёлым.

Ника, закрыв глаза, вслушивалась в его голос. Он стал глубоким и проникновенным. Вновь переживания того вечера всколыхнули память. Даже если бы она хотела, не смогла бы забыть всё, что тогда произошло.

Между её ног разгорался пожар и сладко ныло. Ника расстегнула пуговицу на джинсах, просунула руку в трусики и ощутила как всё внутри намокло от одного только голоса Генри. Её дыхание участилось, пока она ласкала себя, обводя и надавливая на самую чувствительную точку.

— Ты лежала подо мной и содрогалась в экстазе, царапала мне спину и кричала. А я ласкал твою сладкую плоть… такую влажную и тёплую. Я присосался к твоей груди, к таким твёрдым соскам, что казалось ими можно пораниться. Ты помнишь? — теперь его голос дрожал.

— Я помню… помню как ты двигался во мне… помню твои сильные пальцы и как ты трахал меня ими, как я сжималась вокруг тебя. И как потом оседлала тебя, насаживая себя на твой твёрдый член. Раз за разом, глубоко… до самого конца.

Она ввела пальцы внутрь, представляя как бы это сделал Генри и начала двигать ими, терзая свою плоть. Её грудь стала более чувствительной, соски, прикасаясь к ткани одежды, раздражались и болели.

— Что ты со мной делаешь? — прохрипел он. Ника слышала бесстыдный звук на том конце и жар ударил ей в лицо.

— Я свожу тебя с ума! — она опустилась на колени. Ноги её дрожали и ослабли. Она с трудом держала трубку у уха, вслушиваясь в его прерывистое дыхание. — И сейчас я чувствую тебя внутри. Ты полностью меня заполняешь… каждый твой толчок, всю твою тяжесть. Твой язык, проникающий в мою влажную щель… и как трахаешь меня сзади, словно дикий зверь, схватив меня за волосы…

Образы смешались. Ника уже не помнила, что было прошлой ночью, а что пять лет назад. Для неё сейчас всё слилось в один сладкий и мучительный миг. Жар разгорался внизу. Пульс отдавался в клиторе, приближая оргазм. Она сжимала тесно ноги, усиливая давление, пальцы были влажными и легко скользили внутри.