Книга В договор не входит, страница 30 – Лина Ласс

Очень размытое определение. Мой «заказчик» мог быть и правда симпатичным, а мог быть и просто ухоженным, а привлекательность… у каждого она своя, обычная вкусовщина.

— А что он… любит?

— Из еды? Или мы говорим про ваши обязанности?

— Ну меня же нанимали ни супы ему готовить. Какие-нибудь… особые предпочтения?

— Насколько мне известно, ничего выходящего за рамки традиционных желаний.

— И я должна буду всё время сидеть в спальне и ждать как верный пёс?

— Ну что мы, варвары что ли? У вас будет свободное время, коим вы можете располагать как вам будет угодно, но при первой же просьбе, – он с нажимом отметил последнее слово, – должны будете явиться к нему, будь то светский раут или его спальня.

Ну вот, при упоминании спальни я почувствовала, как краснею. Разговор о сексе с Марком и без того был полон неловкости. Как вообще это будет происходить? Как в фильмах, когда к султану приводят наложницу?

«… добровольно…»

По мнению мужчин, так на самом деле выглядит согласие?

— Почему он предложил заключить контракт? Если он так богат, думаю, вокруг него и так вьются женщины.

При этих словах Марк едва сдержал смех.

— Есть… причины, по которым он так делает. У него нет времени на бессмысленные свидания и ухаживания. Секс – это снятие стресса и удовлетворение потребностей, а сопровождение на мероприятиях – необходимость в поддержании определённого имиджа в глазах партнёров. И мой вам дружеский совет – не пытайтесь им манипулировать или привязываться. Лучше сразу оставьте это бессмысленное занятие. Вы заключили договор на полгода – ни больше, ни меньше. Затем вас сменит кто-нибудь другой.

Так вот что! Это уже была система. Я вспомнила слова Виардо о «стандартном договоре» и про то, что заковыристое название немецкой улочки никто не может повторить даже с третьей попытки. Он делал так уже не раз. Подписывал документы, привозил в берлинскую клинику девушек… Я не особенная, а просто одна из многих.

— Я произвожу впечатление «золотоискательницы»?

— Вы? – Марк пожал плечами. – Вы как раз нет, но бывали случаи. Шантажировали ложными обвинениями, приписывали себе несуществующую беременность, угрожали слить фотографии. Как вы понимаете, ничего не вышло.

— Обвинения? Вы имеете в виду обвинения в насилии?

— Ключевое слово – ложные, моя дорогая. – Марк смотрел прямо и открыто. – Ваша подпись стоит в документе, где прописано, что всё совершается на добровольной основе с обеих сторон, и составлен он столь искусно, что, даже если вы выползите из его спальни в крови и переломах, ни один суд не признает его виновным.

Я сжала ручку сиденья так крепко, что кожа под пальцами скрипнула. Видимо, страх в этот момент так явно проступил на моём лице, что Марк заговорил уже мягче.

— Заверяю вас, такого ни разу не было с его стороны. Агрессию он обычно вымещает другим способом.

— Каким же?

— Со временем узнаете.

Оставшуюся дорогу до отеля я просидела молча, боясь спросить ещё что-то. Чёрт, во что я вляпалась? Все заверения Марка, что его клиент никогда не применял силы к девушкам, сейчас выглядели пустыми и безосновательными. Я пыталась вспомнить дословно контракт, который подписывала, но память сохранила только отдельные фразы.

«…добровольная основа…»

«… не имеет претензий…»

«… выплаты…»