Книга В договор не входит, страница 141 – Лина Ласс

— Он что-нибудь сказал?

— Мила, всё хорошо? – Даниэль, стоявший рядом с Николь, сложил руки на груди. – Ждём только твоей подписи.

Собравшись с мыслями, я одним чётким росчерком расписалась на бумаге. Николь довольно захлопала в ладоши и пожала мне руку.

— Буду рада нашему дальнейшему плодотворному сотрудничеству. Знаешь, что сказала наш главный редактор, когда я показала ей твои фото? Добиться от неё хоть какого-то комплимента уже непосильная задача, а тут выдала целый афоризм. Как же там? "В её глазах можно найти как свою погибель, так и смысл жизни". А это как раз то, что нужно для нашего проекта. Вы увидитесь с ней уже на съёмке. Даниэль расскажет все подробности.

Её воодушевление слегка раздражало. Я знала, что должна быть благодарна, но не могла сосредоточиться на том, что происходило здесь и сейчас. С трудом сохраняя лицо, я вежливо поблагодарила её и вымучила, как мне казалось, искреннюю улыбку. Николь продолжала говорить о предстоящем проекте, но я слушала вполуха, заметив, с каким подозрением Даниэль бросает на меня обеспокоенные взгляды, и как только официальная часть закончилась, он отвёл меня в сторону, где нас не могли услышать.

— Что-то случилось?

— С чего ты взял? – я настойчиво прятала от него взгляд.

— Ты сама не своя. И это колебание перед подписанием… Будто что-то изменилось.

Я промолчала. Изменилось? Ещё как, но Даниэль не поймёт или поймёт неверно.

— Он не отпускает тебя, – утверждение прозвучало из его уст презрительно. – Он угрожал?

— Что? Нет! – от возмущения перехватило дыхание. – Я только что поставила свою подпись в контракте, а значит могу делать, что пожелаю. Он бы не посмел.

— Тогда что же? – Бонье пытливо заглянул мне в глаза.

Загнанная в угол я затаила дыхание и выпалила:

— Я остаюсь с ним по доброй воле до истечения срока.

Даниэль отпрянул. Его красивое лицо омрачилось и словно потемнело, прочерченное глубокой морщинкой между бровей.

— Зачем, Мила? В твою корысть я ни за что не поверю. Ты только что заполучила работу, за которой стоит гораздо большее, чем он может тебе предложить.

— Думаешь, дело может быть только в корысти?

— Тогда что?

Я потупила взгляд, ощущая жар на щеках.

— Только не говори, что любишь его.

— Почему тебе кажется это невозможным?

— Так да?

— Даже если и так, – ощерилась я. – Я ведь не давала тебе никаких обещаний.

— Нет, не давала, – Даниэль кивнул, – как и он тебе, не так ли? Он тебя купил, обошёлся с тобой как с вещью. Думаешь, такие люди способны отвечать взаимностью?

— Ты его не знаешь! – злость постепенно закипала во мне.

— Мне этого и не нужно. Если он такой, как ты говорила, значит привык брать, что захочет, но не затем, чтобы оставить. Не обнадёживай себя. Одумайся, пока твоё сердце ещё цело. Я не хочу, чтобы ты потом страдала.

Он попытался ухватиться за мои руки, но я вывернулась из его хватки.

— Ты. Его. Не знаешь.

— Мила…

Я резко развернулась и твёрдой походкой вышла вон из кабинета, из последних сил сдерживаясь, чтобы не нагрубить Даниэлю.

Да кто он такой? Какое право имеет так говорить про Максима? Что он знает о нём? Да ничего, даже его имени. Не знает, что у него на душе, что пришлось ему пережить и каким он может быть нежным и чувственным. В глазах Даниэля Эккерт предстаёт злодеем, покупающим себе дорогие живые игрушки, но ведь…