Книга В договор не входит, страница 111 – Лина Ласс

— Луиза, всё хорошо, – остановил он девушку, – им назначено.

Щёлкнула дверь, закрывая кабинет, и только после этого доктор встал, чтобы поприветствовать гостя. Суровое лицо и строгий взгляд потемневших глаз, плотно сжатые губы, ладони, перевязанные марлей, и бурые пятна на футболке – с таким нужно быть острожным и ни в коем случае не спровоцировать на гнев.

— Господин Эккерт, полагаю.

— Где она? – без церемоний начал Максим.

Доктор помолчал, всматриваясь в ожесточённое лицо мужчины. Ещё по телефону он понял, что ему лучше не перечить. С сильными мира сего вообще лучше быть предельно деликатными.

— Она сейчас под успокоительными. В отдельной палате, как вы и просили. За ней присматривают и оказывают должный уход.

— Мне нужно с ней поговорить.

— Я просил вас обождать с этим. Пока ещё рано…

— Я не спрашивал у вас разрешения, – отрезал Максим уже настойчивей. – В какой она палате?

Видя решимость молодого человека, доктор сник. Связываться с тем, кто стоял перед ним, не было никакого желания. В жизни стресса и так хватало, хотя пришлось выпить грамм сто виски, когда его предупредили, кто и зачем посетит их больницу.

Девушка, которой интересовался этот господин, поступила к ним две недели назад. Психогенный психоз после смерти близкого человека и попытка самоубийства. Соседи успели вовремя вызвать скорую. Родных у неё не было, тем более странным показался этот звонок – неизвестный мужчина, представившийся Максимом Эккертом, интересовался её жизнью и здоровьем, а когда узнал правду, дал указания не спускать с неё глаз и обеспечить лучший уход. Короткого экскурса в интернет хватило для того, чтобы узнать, кем является этот неизвестный, если это и вправду был он.

И вот теперь он стоял перед ним во плоти.

Доктор повиновался и отвёл его в правое крыло. Здесь были частные палаты со всеми удобствами и более внимательным и обходительным персоналом. В такие любили время от времени заглядывать богатые ипохондрики, возомнившие, что у них такая модная нынче депрессия, и платили любые деньги за то, чтобы вылечиться, а по-простому, чтобы под завязку накачаться наркотой.

— Я буду рядом, – врач отступил, пропуская Эккерта внутрь.

В палате тускло горел ночник, освещая лежащую на кровати девушку. Первое, что бросилось в глаза – перевязанные бинтами запястья. Их вид вызвал в нём только злость. Её тёмные волосы рассыпались по подушке, грудь мерно поднималась, а глаза были плотно закрыты.

Максим помнил их цвет – голубой, чистый, как небо… но не такой глубокий, как у той, что он оставил в Париже.

Он присел на краешек и прикоснулся к её плечу. Девушка вздрогнула и, распахнув глаза, повернула к нему голову. В первую секунду она боялась даже вздохнуть, затем вскрикнула и спрятала в ладонях лицо. Застыла словно ледяное изваяние, боясь пошевелиться, и только тихо повторяла:

— Это сон. Это сон. Тебя нет.

— Я здесь, – произнёс он, опуская её руки и заставляя взглянуть на себя, – и я жив.

Её лицо, белое, словно полотно, исказилось, глаза налились слезами и с воем она бросилась ему на шею.

— Прости, – взвыла девушка. – Я такая дура. Я бы никогда не причинила тебе зла. Я не хотела! Прости! Я не хотела.

Он дал ей выплакаться вволю, стараясь не поощрять её лишним движением. Она могла неправильно истолковать даже самый простой жест.