Книга Черный Лотос. Воскрешенный любовью, страница 81 – Иман Кальби

В этот момент зашла маникюрша с подносом…

Марго махнула рукой, словно прогоняя собственную слабость:

— Иди уже. Маникюр мне испортила.

Но голос ее предательски дрогнул.

Не успела я выйти в вестибюль салона, как его двери резко распахнулись. Так, что администратор вскрикнула и выронила планшет. Внутрь ворвался Даниил. Он был словно наэлектризован – челюсть сжата, глаза горели, плечи подняты. В нем не было обычного холодного самообладания, только бешеное, голодное напряжение, которое тут же расплескалось по помещению, как кипяток.

— Ты с ума сошла?! – его голос резанул, как хлыст. – Почему не отвечаешь?! Какого черта я должен по Москве за тобой бегать?!

Я дернулась, сердце сорвалось куда-то вниз.

Невольно сделала шаг назад- меня как звуковой волной качнуло от исходящего от него напряжения и ярости.

— Дань, я… – начала было, но он перебил.

— Пойдем отсюда,– презрительно произнес он, оглядывая салон, – хватит уже цирка.

Мы вышли на улицу. Солнце било в глаза, воздух был густым и липким. Охранники держались на расстоянии, но я чувствовала их взгляды украдкой.

Даниил остановился прямо передо мной, высокий, угрожающий. Весь мир сузился до него одного.

— Ты думаешь, я позволю тебе так играть со мной? – он говорил сквозь сжатые зубы. – Какого хера, Саша?! Ты тут с женой папашки своего была?! Я не разрешал вам встречаться! Я с папашей тоже без меня встречаться тебе не разрешал! Я сказал тебе, что без самодеятельности! А ты трубку на меня не берешь?! Говорю охране, чтобы передали тебе мне перезвонить, а ты рявкаешь в ответ?!

Я сорвалась. Слезы хлынули, как будто прорвало плотину. Я бросилась к нему, обняла, уткнулась лицом в грудь.

— Я знаю, Дань… я знаю про твою маму. Про моего отца. – слова вырывались рваными всхлипами. – Скажи мне! Умоляю, скажи, что я не орудие мести! Что я для тебя хоть что-то значу. Что я – не просто продолжение этой ненависти!

Я задыхалась, захлебывалась. Перед глазами вставали его слова, те самые, что я крутила в голове бесконечно: «Ты зря появилась в моей жизни. Не вовремя. Я не знаю, что с тобой делать. Сожалею…».

— Я… я… Я кажется люблю тебя… Как дура слабая…– всхлипнула и тут же утонула в своем стыде…

Вот так ты и перемолол меня, Даниил. В два счета… Как пару орешков…

Он схватил меня в объятия резко, с силой, как будто хотел сломать и себя, и меня. Я услышала, как трещат мои кости. Его дыхание било горячим ветром в волосы.

— Дурочка… – прошипел он. – Ты даже не понимаешь, что ты для меня…

Мир замер. Я подняла глаза.

— Мне бы так хотелось забрать твою боль себе… Даня… Это ужасно, Дань…

Он улыбнулся. Напряженно как-то, извиняюще.

— Я не хотел, чтобы ты знала. Потому и бесился, и контролировал. И к отцу не пускал. Чтобы он чего не сболтнул лишнего, хоть у нас и были договоренности с ним. Я его строго-настрого предупреждал, чтобы прошлое не тащил… Но… не успел, значит.

— Отец ничего не говорил! Я у мамы дома альбом увидела. Там фото, Дань,– говорила, а у самой по коже озноб,– ваше семейное. Вашей семьи…

Он посмотрел на меня, все так же сжимая в объятиях. Я вдруг почувствовала, как его хватка ослабла. Его взгляд дернулся, тело качнулось.

— Даня? – прошептала я, охваченная ужасом, ничего ровным счетом не понимая…

Он пошатнулся, и в следующее мгновение осел, будто вырвали стержень.