Книга На горизонте – твоя любовь, страница 53 – Нетта Хайд

— А если бы это был какой-то пожилой мужчина, ты так же крепко прижал бы его к себе? – спрашиваю я, повернув голову в его сторону.

— Я знал, что это ты. Я чувствую тебя, даже когда ты этого не хочешь, – говорит он, продолжая держать меня в своих руках. – Где малыш?

«Что ж, Хантер, вот так произойдет твое знакомство с моим малышом, который всего-навсего кот, а не тот, о ком, ты мог подумать».

— Знакомься, Себастьян, это злой охотник. – Отталкиваюсь от Хантера, поворачиваюсь к нему всем корпусом и поднимаю переноску прямо перед его лицом, позволяя лучше рассмотреть кота.

— Так вот ты какой, малыш.

Опустив переноску немного ниже, у меня появляется возможность лучше разглядеть лицо Хантера. Его наигранная улыбка, казалось, устремляется вверх, но глаза выдают совершенно другие эмоции. В них больше нет ни капли удивления. Вместо этого я замечаю искорку, отражающую, казалось бы, сложную гамму чувств.

Мне становится интересно: испытывает ли он облегчение от того, что в переноске оказался всего лишь кот, а не что-то более серьезное? Или, возможно, в глубине души он испытывает легкую грусть из-за этого?

«Или это твоя светлая головушка, Тея, начинает строить необдуманные теории, которые тебя, вообще-то, даже не должны беспокоить? И что с того, что он может испытать от этого облегчение? Возможно, в этом облегчении скрыто нечто личное, к чему ты не имеешь никакого отношение».

— Интересный выбор, – подмечает он, рассматривая пятнистого сфинкса.

— Рада, что ты оценил, – с сарказмом произношу я, выдавив на лицо такую же улыбку, как у него, но потом прячу ее: – но мне плевать.

— Давай его сюда, – говорит он, протягивая руки к переноске.

— Он не любит чужих людей, – я делаю акцент на предпоследнем слове, намериваясь напомнить ему о границах между нами.

— А кто здесь чужой? – удивленно спрашивает, обернувшись, чтобы убедиться в том, что мы здесь одни. – По-моему, для тебя я далеко не чужой человек, Тея.

«Черт возьми, ну и зачем ты говоришь мне все это? Для чего? Чтобы что? Чтобы я растеклась лужей? Хренушки, охотник. Галатея Спенсер не из тех, кто будет течь перед тобой… Опустим мое утреннее влаговыделение от мыслей о совместном прошлом».

— Малыш, укуси плохого охотника, – остудив пылающие мысли, я все-таки протягиваю переноску, и он осторожно принимает ее из моих рук.

— Не стоит, малыш, мы с тобой подружимся, – отвечает Хантер, взглянув сначала на меня, а потом на Себастьяна. Затем он поднимает упавшую ранее сумку и поворачивается к своей машине.

Я следую за ним и останавливаюсь у пассажирской двери, наблюдая за его дальнейшими действиями. Он аккуратно ставит переноску на крышу автомобиля, затем неспешно открывает багажник и помещает туда мои вещи. Меня удивляет его спокойствие и непринужденность в этот момент.

После этого он деловито перемещается к задней двери. С абсолютным профессионализмом и ловкостью открывает ее, бережно берет переноску с Себастьяном и помещает ее на заднее сиденье. Его действия настолько уверенные, будто он делает это ежедневно. Обернув ремень безопасности вокруг переноски, он умело защелкивает его за специальные крючки, тщательно проверяя крепления.

Моя больная сторона, да, именно та, которая скандирует имя «Хантер» в моей голове каждый раз, когда я его вижу, начинает подкидывать мне варианты нашего несостоявшегося будущего, где Хантер усаживает нашего сына в автокресло, проверяя удобно ли ему там. А сын, в свою очередь, дергает его за волосы и кричит свои первые непроизвольные слоги: «па-па».