Книга На горизонте – твоя любовь, страница 227 – Нетта Хайд

Она прерывается, увидев меня; ее лицо выражает длительную задумчивость, и я, приподняв указательный палец к губам, прошу ее не выдавать меня, а продолжать.

Она внимательно смотрит на мой жест, словно пытается прочитать его, а затем в ответ улыбается и слегка кивает.

— С тех пор Пигмалион понял, что настоящая любовь существует, – произносит она очень медленно, мягким, уютным тоном, – и, несмотря на все преграды и мысли о том, что ему неподвластны человеческие чувства, он смог полюбить тебя, Галатея.

Глаза Теи резко распахиваются. Их сияние наполнено слезами, которые обрушиваются на колени мамы, впитываясь в ткань ее платья. Ее взгляд встречается с моим. Ее губы дрожат, и она нервно впивается в них зубами, словно желает сдержаться.

Тея поднимается с колен мамы и осторожно помогает ей встать.

— Я оставлю вас. Мне нужно на процедуры, – сообщает мама, кивая на девушку, которая направляется к нам.

— Эван не уехал, он здесь.

— Спасибо, сын, – говорит мама, положив ладонь на мое плечо, – за все.

Между мной и Теей повисает тишина, но она вовсе не угнетающая.

Каждый из нас погружен в свои мысли, страхи и беспокойства. Я уверен, что мы оба задаемся вопросом, сможем ли мы устоять на осколках, если станем полностью обнаженными друг перед другом. Сможем ли мы проявить уязвимость, когда каждый из нас – это целый мир, разбитый на миллиард кусочков?

Удастся ли стать одним целым, если по отдельности мы – всего лишь тени самих себя, искалеченные прошлым, но при этом обладающие такой упорной, непокорной силой, которая не знает подчинения? Скорее всего, нет.

Мы – отдельные личности, которые никогда не уступят. Мы целостные, но при этом сделаны под копирку.

Она – мое отражение…

Она – моя болезнь, яркая и изнурительная, но только она знает, как меня вылечить…

Она – моя боль, сладкая и горькая одновременно, но такая, которую я хочу чувствовать ежедневно…

Она – моя жизнь и смерть, но такая, от которой хочется умирать и возрождаться снова и снова…

Она – моя зависимость, но она не разрушает, а, напротив, наполняет. Зависимость, которая дарит наслаждение, а не ломку…

Она – моя. А я – ее.

— Что теперь? – спрашивает она, наконец-то разрывая тишину.

— Если хочешь, можем сыграть в карты? – намекаю на то, что я готов открыть ей всего себя.

— На желания или на раздевания? – интересуется она, склонив голову набок.

— Тея, – еле сдерживаю улыбку из-за ее предложения.

— Хорошо, давай сыграем в простые, – вздыхает она, поправляя волосы за уши.

— Кто первый? – интересуюсь у нее, продолжая стоять на месте.

— Хочешь уступить мне? – задает вопрос и делает несколько шагов ко мне, но останавливается, давая мне выбор: идти или продолжать стоять.

— Хочу, чтобы ты выбрала, – отвечаю, подходя к ней.

— Ты был прав, – говорит она, смотря в мои глаза. – Я передумала.

— Отдельный вид удовольствия – слышать, когда ты признаешь мою правоту, ангел, – иронично произношу, покачивая головой.

— Я должна была тебе поверить.

— А я должен был тебя выслушать.

— Я должна была сразу рассказать тебе всю правду.

— А я должен был вовремя понять твои сомнения.

— Я должна была не прятаться за своими тайнами и открыться тебе.

— А я должен был быть сильнее, когда ты нуждалась в поддержке.

— Ты будешь продолжать до бесконечности? – спрашивает она, наконец-то позволяя себе улыбнуться.