Книга На горизонте – твоя любовь, страница 200 – Нетта Хайд

— И я могу закрыть тебя, а могу и убить… как сделал это с нашей матерью.

В этот момент во мне загорается бешеное желание – закричать, разорвать его на куски, утопить в океане, заставить ответить за все слова, за то, что он сделал. Но я сижу прямо, не двигаясь, словно любое мое движение будет расцениваться как знак слабости, как признание поражения.

— Пусть покоится с миром, прекрасная женщина, – говорит он, его голос наполняется сарказмом. – Кстати, было так приятно приставить к ее голове дуло пистолета и наблюдать за ее умиротворенным лицом без тени страха, а потом дожидаться момента, когда ее мозги растекутся по белому постельному белью. Какой же это кайф. Жаль, что не получилось сделать это на твоих глазах, но ты видел запись? Тебе понравилось?

Внутри меня все кипит, и я не могу больше сдерживаться:

— Заткнись!

— Она не плакала, не умоляла меня остановиться, она просто… спала.

— Я сказал тебе закрыть свой рот! – кричу, не в силах больше сдерживать бурю эмоций, которая безжалостно захлестывает меня.

— Что ж ты так? Я думал, тебе интересно послушать, как все было… – он делает небольшую паузу, предоставляя мне шанс осознать всю сущность его слов. – Ладно, нет так нет… Тогда продолжим, ты ведь не против?

Он снова приближается, останавливается передо мной, и в его взгляде появляется что-то странное – легкое смятение, как будто он сомневается во всем, что говорит, или даже испытывает мимолетное сожаление. Но это мгновение проходит, и его взгляд вновь становится ясным, полностью сосредоточенным на мне.

— Ты был идеальным оружием. Но… это оружие начало стрелять холостыми патронами после встречи с Теей. Ты стал проявлять характер, который был глубоко заперт внутри тебя, тот, который никогда не должен был проявляться. И отцу пришлось использовать свои руки. Ты допустил ошибку, когда встретил эту чокнутую. К слову, трахается она как первоклассная шлюха, так что понимаю, что ты запал на нее.

Я чувствую, как гнев изнутри распирает мою грудь, будто я готов взорваться.

— Заткнись! – в очередной раз повторяю я.

— Ладно, не хочешь больше говорить, давай помолчим, – предлагает он, подходя к одному из своих людей и шепча что-то, а затем снова возвращается ко мне с бутылкой воды в руках. – Так как ты вышел из-под контроля отца, – продолжает он, – он должен был избавиться от тебя. Но было бы слишком скучно просто пристрелить тебя, тебе так не кажется?

Он словно играет со мной, подбирая слова. Я ощущаю, как его голос становится плотным и тяжелым, как будто он прячет за ним нечто большее, чем просто угрозы.

— Поэтому у нас есть еще немного времени, чтобы предвкусить интересный сюрприз, который сюда едет. Возможно, он окажется полезным для нас обоих. – Он сосредоточенно смотрит в мои глаза, и, черт возьми, я не понимаю, по какой причине, но сейчас в его взгляде я не вижу ничего, кроме наигранной уверенности.

Его зрачки расширяются, а улыбка больше не выглядит странной, как прежде. Как будто он только что не выдал мне дохера новостей, не факт, что достоверных, а пытался сообщить правду, скрытую за жесткими словами.

Словно одним заключительным взглядом и едва заметным кивком головы он отправляет мне сигнал: «Не доверяй моим словам, доверься моим глазам», что совсем не характерно для того Дерека, которого я уже успел узнать, и того, который только что вывалил на меня тонну дерьма, связанного с прошлым.