Книга На горизонте – твоя любовь, страница 187 – Нетта Хайд

— Дай-ка подумать… мне плевать, – произношу я, хотя в глубине души маленький потухший огонек интереса с каждым его словом разгорается все сильнее.

— Да что ж ты такой упертый! Тебе, блять, доказательства нужны?!

— А ты можешь их предъявить? – спрашиваю, слегка ухмыльнувшись, зная, что его словам нет ни одного подтверждения.

Он молчит.

— Есть еще лапша быстрого приготовления, которую ты хочешь повесить на мои уши? Правда, тут уже места почти не осталось, благодаря твоей Тее.

— Есть мое слово, – произносит он, и теперь в его голосе слышится решимость. – И твое дело верить мне или нет. Я скажу, а ты сам решай, что с этим делать: валить из города и прятаться от самого себя и своих чувств или поехать к ней и из ее уст услышать подтверждение того, что я скажу.

— Ты серьезно думаешь, что я поеду к ней и буду слушать ее ложь? – отвечаю я, чувствуя, как напряжение нарастает. Каждый мускул в моем теле противится этой мысли.

— Тебе решать, Хантер, – говорит он печальным голосом, пытаясь поведать мне то, что для меня, кажется, уже не важно. – Один из вас должен сделать первый шаг. И если так пойдет и дальше, то Тея не сможет этого сделать никогда. Я не пытаюсь оправдать ее или вызвать твою жалость к ней. Я говорю как есть.

— У тебя пять минут, – говорю, захлопывая дверь и направляясь к крыльцу. – Четыре с половиной, – дополняю, взглянув на наручные часы.

— Ты знаешь, чем занимается твой отец?

— Приблизительно, – отвечаю, вальяжно устроившись на бетонных плитах и слушая его чушь.

— Твой отец уничтожил всю семью Теи.

Первое, что он говорит, не сильно впечатляет меня, потому что я знал, что мой отец убирает всех, кто идет против его слова. И то, что он избавился от ее отца – не новость для меня.

— Твой отец убил на ее глазах обоих родителей. Сначала застрелил отца, а потом убил ее мать, пока две маленькие девочки смотрели на все это. Это был день рождения Теи.

Второе, что он говорит, убирает наигранную ухмылку с моего лица.

— Твой отец занимается торговлей детьми. Он перевозил Тею и ее старшую сестру Миду в багажном отсеке самолета со связанными руками и мешками на головах на аукцион, где их продали его дружку – больному на голову насильнику.

Третье, что он говорит, побуждает меня сжать кулаки и смотреть на него, не отрываясь.

— Этот ублюдок держал связанных девочек в темноте, взаперти. Он насиловал Тею на протяжении месяца, и после каждого раза кромсал ее спину ножом.

Четвертое, что он говорит, заставляет меня выпрямиться окончательно и внимательно слушать каждое его слово.

— То же самое этот урод делал с ее сестрой. Каждое утро и каждую ночь. По очереди. Сначала Тею, потом Миду. Тее было одиннадцать на тот момент. А ее сестре тринадцать. Все это происходило на глазах друг друга.

Пятое, что он говорит, поднимает к моему горлу удушливый ком.

— И в последнее утро, когда он должен был трахнуть и убить Тею, он резко передумал, сделав все это с ее сестрой, но вместо привычного пореза на спине, оставил контрольный порез на ее шее. Тея должна была стать следующей. Тея должна была умереть той ночью. И она бы умерла. Умерла от рук того ублюдка.

— Кто он?

— Этого человека больше нет. Но есть человек похуже него. Твой отец. Он причина всех страданий Теи. Он – тот, кто отнял у нее нормальное детство и семью. Он – тот, кто убил ее, хоть она и жива. Понимаешь?