Книга На горизонте – твоя любовь, страница 181 – Нетта Хайд

Я не знаю, что там. Я не вижу, но и не хочу видеть. Вижу только его – и это хуже всего. Он больше не смотрит на экран, не слушает. Он смотрит на меня, будто я – центр его личного ада. Словно все, что он хочет, – это увидеть мою реакцию.

И вдруг это происходит.

Выстрел.

Резкий, оглушающий. Он разрывает тишину, как нож вскрывает рану.

Я вздрагиваю всем телом, отскакиваю, будто этот звук мог причинить мне физическую боль. Но настоящая боль только начинается. Звук выстрела сменяется тягучим, жутким шипением. В этот момент я понимаю: даже если бы я умоляла, плакала, кричала, этот звук стал последним гвоздем в крышку того будущего, которое никогда не станет нашим.

Раскол.

Только что раскололись наши сердца, которые могли бы биться в унисон, но упали, вдребезги разбившись о холодный пол между нами.

Треск.

Телефон со всей силы летит в стену, рассыпаясь на части. Следом летит бутылка вина, и ее звонкое, горькое разбивание режет слух. Это то самое вино, которое Хантер купил для нашего первого свидания. Вино, которое должно было символизировать начало чего-то хорошего. Но оно становится предвестником нашего кровавого конца.

Я зажмуриваюсь, чувствуя, как меня накрывает волной дрожи. Это новый вид боли, тот, что нельзя пережить, с которым нельзя справиться.

И в этот момент в Хантере что-то ломается окончательно. Я вижу это в его глазах. Он не просто зол. Он уничтожен. Он… мертв внутри.

— Блять, – рычит он, внезапно обрушивая весь свой гнев на стол. Он переворачивает его с дикой яростью, и вся посуда с грохотом летит на пол, разбиваясь вдребезги. Шум заполняет комнату, но не заглушает тишину между нами, которая, кажется, теперь будет вечной.

Он разворачивается ко мне, его шаги такие тяжелые и резкие, что я инстинктивно начинаю пятиться, и делаю это до тех пор, пока не вжимаюсь спиной в твердую стену.

Он задирает кулак на уровне с моей головой и наносит удары о стену рядом с моим лицом.

Глухой удар – один, второй, третий.

Я сжимаю веки, готовясь к тому, что следующий удар будет направлен на меня. Но когда его дрожащий кулак касается кончика моего носа, я чувствую теплый запах его крови, которая каплями стекает с его костяшек на мое лицо, мои губы, помечая меня, как его личное проклятие.

— Ты… – его голос дрожит от сдерживаемой ярости, челюсть напряжена до предела. Он отступает на несколько шагов назад, хватаясь за голову, будто не в силах вынести это. – Все это время… Ты…

Он захлебывается собственными словами, словно не в состоянии продолжать.

Я стою перед ним. Разбитая. Бессильная. Я знаю, что что-то говорить уже слишком поздно. Все поздно. Все кончено.

— Блять! – Он снова обрушивает кулак на стену, его удары эхом отдаются в моих ушах.

— Хантер… – Я все-таки пытаюсь тихо заговорить, но мои слова тонут в его злости.

— Не смей! – Он оборачивается ко мне, его указательный палец с ненавистью упирается в мое лицо, едва касаясь моих губ. – Не смей даже пытаться что-то сказать. Я знал… сука, я знал, что все это не просто так! Твое внезапное появление! Твое гребаное возвращение спустя год! Какого хрена ты вернулась?! Тебя не устраивало одиночество в той глуши, в которую ты свалила?!

Его голос разрывает воздух. Каждое слово – это хлесткая пощечина. Каждое предложение – болезненный удар по разбитым осколкам моего сердца.